Автор Тема: проза  (Прочитано 11149 раз)

0 Пользователей и 1 Гость просматривают эту тему.

Оффлайн виктор

  • Ветеран
  • *****
  • Сообщений: 6711
  • Пол: Мужской
Re: проза
« Ответ #10 : 13 Декабрь 2008, 13:36:39 »
     Сошлись принцип и беспринципность
 Елена Панферова

  Сошлись принцип и беспринципность и стали жить одной семьей.
 Альянс вполне счастливым назвать можно было бы, да только быт согласию не помощник. Принцип, несговорчивый товарищ , сковороду наотрез чистить отказывался, хоть самого этой сковородой убей. Беспринципность, вроде, могла б с посудиной вместо супруга управиться, да ей непрнципиально, вообще-то, жарить яичницу на чистом или на заплесневелом предмете раздора. А если не принципиально, зачем себя особенно перетруждать? Принцип из принципа некачественной яичницей брезговал.
 Сидят, голодают каждый по своей причине. Из яиц уже цыплята выводиться начали, расти активно, курицами полноценными становиться, а сковородка все на виду немытая красуется. Беспринципности первой птицефабрика надоела и стала она мужа склонять желудком пожертвовать. Тот сразу в позу: мол, дело принципа – пускай дальше перо на подушки производится.
 Мягко перо стелилось, да жестко спать обоим почему-то. Часто летели пух и перья по квартире. Кровать одну на ночь оставили: принцип строго из принципа, беспринципность – из мягкотелости и недалекости (чтоб далеко тело мягкое на другую кровать не нести). В постели закрывали глаза, чтобы друг друга не видеть, и, кувыркаясь, по ошибке в темноте менялись поочередно местами: то принцип беспринципно себя вел, то беспринципность принципиальных позиций придерживалась. В результате кувырков таких компромисс появился.
 Как мало для компромисса надо: стоит только закрыть глаза, и он тут как тут…    

Оффлайн виктор

  • Ветеран
  • *****
  • Сообщений: 6711
  • Пол: Мужской
Re: проза
« Ответ #11 : 15 Декабрь 2008, 07:42:59 »
     Бутылка водки
 Виктор Ярвит

  Давыд Данилович приблизился к нечистому прилавку и попросил продавщицу дать ему ровно одну бутылку водки. Ни больше, ни меньше.
 Продавщица поджала тонкие губы с полусъеденной помадой и холодно отказала.
 Тогда Давыд Данилович пошёл на хитрость: вынул из кармана деньги и повторил свою нестандартную просьбу.
 Продавщица сразу оттаяла и дала Давыду Даниловичу предмет его просьбы.
 Давыд Данилович отошёл к окошку, откупорил предмет и совершил из него глоток водки. «Да… - подумал он, - всё-таки, как ни крути, а дают женщины только за деньги…» - и вкусно захрустел свежим вискасом.    

Оффлайн виктор

  • Ветеран
  • *****
  • Сообщений: 6711
  • Пол: Мужской
Re: проза
« Ответ #12 : 17 Декабрь 2008, 07:59:32 »
     Болтались на веревке трусы и майка
 Елена Панферова

  Болтались на веревке трусы и майка. У обоих ветер не только в голове, но и повсюду, конечно.С размахом болтались, из центрифуги вынутые. Простору хватало, амплитуда размаха нормальная поэтому выходила. Настолько нормальная, что показалось им, будто сами по себе в бесконечности зависли. Базары между собой водить начали, материалом шуршать. Сутки напролет порошок проветривают – красота!
 Летела мимо ворона беспутная и, не спрогнозировав ситуации, справила нужду сдуру прямо над веревкой.
 Куда ж от судьбы денешься, когда прищепки держат?    

Оффлайн виктор

  • Ветеран
  • *****
  • Сообщений: 6711
  • Пол: Мужской
Re: проза
« Ответ #13 : 19 Декабрь 2008, 07:42:30 »
     Велосипед. Из цикла «Неживое».
 Светлана Малышева

  Я стал взрослый велосипед: с меня сняли два боковых колёсика. Теперь я должен научиться держать равновесие и не падать на поворотах. Учиться трудно. Всё время хочется прилечь на бок и на том успокоиться. Не разрешают! Красные упрямые сандалики давят на педали, нажимают больно, даже стучат. А я тоже упрямый. Не хочу и не поеду.
 Ну-у, разве только в обмен на три царапины?..    

Оффлайн виктор

  • Ветеран
  • *****
  • Сообщений: 6711
  • Пол: Мужской
Re: проза
« Ответ #14 : 20 Декабрь 2008, 09:06:08 »
     Хлеб с батоном обсуждали халу...
 Елена Панферова

  Хлеб с батоном обсуждали халу. Пышнотелая, румяная, мягкая, лежит, ванилиновые запахи источает – пытка. Знает хала, что хороша, но для проформы выставляет формы и наивной притворяется . Какая наивность, если ее, случалось, мордой об стол били, а пока в хлебницу попала, через такой конвейер прошла – будь-будь! Но кто видел? Кто знал? Хала - крученая дама, битая – пристроится, сумеет, не дура. Хлеб был уже не первой свежести, ему как-то рассчитывать на взаимность особо не приходилось, а вот батон – парень с изюминкой. Сам вроде ничего особенного, но если присмотреться, за десерт вполне сойдет, за неимением лучшего. Батон конкуренции не боялся, он цену себе знал, тем более, что и цена на него периодически повышалась. Хала никуда не денется, думалось ему, лучшей кандидатуры, чем он, и не сыскать: высший сорт как-никак. Батон жизни радуется, изюм на видное место выставляет. Вот-вот новоиспеченные жених и невеста поздравления начнут принимать, да сухарь , черствая душа, психологии не обученный, рубанул, что думал. Бублик, говорит, прибыл собственной персоной, с минуты на минуту тут нарисуется, колесом ходит, к любой подкатится, так что дырка тебе от бублика, а не хала. Хала тоже уши имела, после намеков таких прежний жених для нее привлекательность вмиг потерял – обозначенный объект в поле зрения включила, с новой силой ванилин по хлебнице распространяет и ближе к потенциальному претенденту придвигается. Тот не особо в восторге оказался от любовных флюидов: не в его вкусе она. Зачем сухарю заваруха? А он целеустремленностью отличался. По молодости разные цели были, теперь одна всего осталась: доказать, что кому-то хуже, чем тебе. Цель поставлена – и цель достигнута: сник батон, с тела спал от расстройства. А так как не вечно на диетах от любви находиться, свыкся отверженный с мыслью о несправедливости бытия, черстветь начал. Говорят, сухарем стал, теперь правду ищет. Сухарь во многом прав оказался, но все же слегка ошибся в расчетах: не батон дырку от бублика увидел, а хала, потому что сам бублик на баранку глаз положил. Не каждая дама, крученая и битая, пусть себе и не дура, пристроиться сумеет; потому как не одна она целеустремленная, и другие найдутся – такие коврижки…    

Оффлайн виктор

  • Ветеран
  • *****
  • Сообщений: 6711
  • Пол: Мужской
Re: проза
« Ответ #15 : 21 Декабрь 2008, 11:34:01 »
     Я открыл банку килек и заглянул внутрь
 Виктор Ярвит

  Я открыл банку килек и заглянул внутрь.
 Кильки внимательно смотрели на меня чёрными, блестящими глазами.
 Мне стало не по себе. Я прикрыл банку рукой. Ничего не произошло. Я убрал руку и понюхал ладонь. Она пахла рыбой. Нет, то что килька пахнет рыбой – это нормально. Но к чему эти взгляды?
 Я покосился на банку. Кильки продолжали пристально смотреть на меня. Одна даже подмигнула.
 Я не выдержал, пошёл в комнату, лег на диван и положил на голову подушку.
 Кто-то подошел ко мне, снял подушку и посмотрел на меня. Я встал, оделся и вышел из дома.
 На улицу, казалось, все выперлись лишь для того, чтобы попялиться на меня. Я даже поймал взгляды нескольких тусклых дворняг и кошек. Какой-то пыльный грузовик пусто посмотрел на меня треснутыми фарами. Сверху за мной нахально наблюдали фонари. Я не мог больше этого выносить и свернул в первый попавшийся двор. Там было пустынно, и возле детских качелей стояла скамейка, на которой лежала старая, мятая газета. Я лёг на скамейку и прикрыл лицо газетой.
 Через некоторое время газета сползла с моего лица, и я увидел перед собой милиционера. Он наклонился ко мне. Я испугался, подумав, что он хочет меня поцеловать. Но милиционер лишь понюхал мой рот, не пахнет ли от меня водкой. Я протянул ему руку, которая до сих пор пахла килькой. Он отдал честь и удалился.
 Мне опять стало неуютно. Я сел на лавке и принялся раскачиваться, подложив под себя ладони. Затем я снова лег и взглянул в небо... И тут меня обуял такой ужас, что все, даже самые маленькие, волосики встали дыбом на моём теле. Я увидел... Я почувствовал... Я понял, что мне не избавиться от этого. На меня смотрят... Меня видят...
 И тогда я закрыл глаза сам.    

Оффлайн виктор

  • Ветеран
  • *****
  • Сообщений: 6711
  • Пол: Мужской
Re: проза
« Ответ #16 : 23 Декабрь 2008, 06:51:57 »
     Форточка
 Ксения Королева

  Рядом с домом, в котором я живу, простирается частный сектор - ветхие и не очень дома и домишки - в Астрахани это не редкость.
 Один из домиков - местная достопримечательность. Здесь наливают.
 Рядом с аккуратным домишкой с голубыми ставенками в любое время суток можно встретить неопрятных товарищей преимущественно мужеского полу, которые караулят, когда баба Зина сварит свою знаменитую "бабузиновку"- вонючую и дешевую, но забирающую в момент.
 Открывается малюсенькая форточка, дрожащая чумазая рука протягивает на ладони тщательно подсчитанную мелочь, и редко когда бумажную десятку - и вот момент радости и просветления: в обратную сторону выезжает стопка с драгоценной влагой! Чумазая рука дрожит, скупая слеза катится по морщинистой щеке, синий нос трепещет и волнуется... Стопка лихо опрокидывается в жадный рот, снова падает слеза, теперь удовлетворения.
 И мир сияет новыми красками, и грязный мужичок нравится самому себе, и верит, что он Рембо и Сталлоне одновременно.
 Он подмигивает проходящим мимо девушкам, он смел и весел, он живет и радуется. "Бабазиновка"- его философский камень, его пропуск в мир людей и страстей.
 И единственное, чего он боится - того, что старая баба Зина когда-нибудь помрет. И некому будет открыть малюсенькую форточку и протянуть жаждущему стопку вонючего опалового самогона, дешевого и волшебного. И шепчет он неумело: "Дай Бог тебе здоровья!", уговаривая Всевышнего подарить еще пару лет жизни и здоровья суровой старушке в выцветшем платке, которая крепко держит за узду жизни и судьбы этих людей, похожих, как братья.
 Всевышний молчит, но соглашается.
 И каждое утро снова открывается маленькая форточка.    

Оффлайн виктор

  • Ветеран
  • *****
  • Сообщений: 6711
  • Пол: Мужской
Re: проза
« Ответ #17 : 27 Декабрь 2008, 13:51:53 »
     Кощей
 Георгий Рухлин
 1.
 Лампочка привычно замигала и погасла. Темнота накрыла бранящегося старика. Ослепила, скрыла от прищуренных со сна глаз фаянсовую мишень. Мужчина не прервал своего занятия. Он продолжал сосредоточенно мять капризный член. Помогал тонкой нити мочи не оборваться, не превратиться в жалкий пунктир мутных капель. Уже в который раз за ночь он поднимался с постели и брёл в туалет по малой нужде. Позывы опорожниться бесцеремонно выдёргивали старика из тревожного сна, снова и снова гнали на вынужденное свидание к унитазу. Надо поменять, наконец, эту чёртову лампу, – натягивая трусы, пообещал он себе, – Или починить выключатель. Не хватало ещё в один из ночных походов расшибить голову. Держась за стену, старик проковылял на кухню. Нащупал и дёрнул разлохмаченный от времени шнурок - включил светильник. Часы показывали четверть пятого. Мужчина открыл буфет и достал слабительное. Запоры досаждали ему больше мочевого пузыря. Засунув таблетку в беззубый рот, запил водой из чайника. Старик отстаивал её по нескольку суток. Только после этого кипятил. Заботился о здоровье, которого почти не осталось. Три дня в подъезде не работает лифт. Скорей бы отремонтировали, — пробормотал про себя старик, — Вчера принесли пенсию, теперь можно наведаться в гастроном. Плевать на насмешки малолетних хулиганов. Вот только сумку на пятый этаж самостоятельно не поднять. Он прошёл в ванную. На ржавой трубе змеевика сиротливо маячил дырявый носок. Старик принялся искать пару. Не нашёл и бросил. Ополоснул лицо холодной водой. Промокая виски полотенцем, увидел в зеркале собственное отражение. Покрытые седой щетиной впалые щеки, выцветшие глаза, голый череп в желто-бурых пятнах. Действительно, Кощей. Правы мальчишки. Похож. Он недолго разглядывал себя. Осознание того, насколько окружающий мир укоротился и сузился, отозвалось ноющей сердечной болью. Старик тяжело вздохнул. Нужно было попробовать уснуть. Волоча ноги, он направился в комнату. В нос неожиданно ударил противный кислый душок. Пахло лекарствами, мочой и потом. Тошнотворная смесь больницы и тлена. Весной он серьёзно простудился. Бегавшая за лекарством соседка кривила нос, говорила, в квартире пахнет старостью. Теперь до него дошло, что имела в виду глупая баба. Балкона у него не было. Старик открыл форточку. Мрачные облака ползли по небу. Свежий воздух не бодрил. В голове шевелились мысли, похожие на тучи. Заслужил ли я подобный финал? — размышлял старик, — Что за радость доживать последние дни отрезанным от мира? Если есть бог, отчего он так недобр? Или мои страдания - возмездие за неправедную жизнь? Старик оцепенел от страха. Он вдруг испугался, что умрёт этой ночью. Кровь гулко застучала в висках. На спине выступил липкий пот. Старик решил принять сердечное. Взяв со стола пузырёк, мелкими шажками потащился н кухню. Над кружкой с водой рука подвела. Дёрнулась. Теперь всё наоборот: нужны капли, а льётся струя, – усмехнулся старик про себя, – Ну, да ладно, не поможет сердцу, так хоть напьюсь. Горькое лекарство холодом свело горло, сбило на миг дыхание. Старик поморщился, передёрнул плечами. Жар сменился ознобом. Вернувшись в комнату, он захлопнул форточку и торопливо протрусил к дивану. Заполз в остывшую постель и с головой укрылся одеялом. Легче не становилось. Какой я Кощей? — не мог успокоиться старик, — Вон и Марья ушла от меня сама, никакие царевичи её не увозили. Воспоминание о бывшей жене отозвалось в груди новым спазмом. Старик вздохнул и перевернулся на спину.    

Оффлайн виктор

  • Ветеран
  • *****
  • Сообщений: 6711
  • Пол: Мужской
Re: проза
« Ответ #18 : 27 Декабрь 2008, 13:52:23 »
     2.
 Семейная трагедия случилась давно. Как раз накануне их серебряной свадьбы. Алексей не вернулся с преддипломной практики в Ялте. Спасая однокурсницу, утонул во время шторма. После гибели единственного сына они с Марией отдалились друг от друга, ушли в себя. Каждый спрятался от горя в собственном мире. Старик тогда с головой погрузился в работу. Замотался по командировкам. Он считал, так правильнее. Или, во всяком случае, легче. Оказывается, легче было только ему. В одну из служебных поездок всё и произошло. Лежать на спине было неудобно. Старик осторожно повернулся на бок. Подробности того рокового столкновения не забылись. Посадку уже объявили. Он опаздывал. Бежал к своему вагону и с размаху налетел на неё. С ног не сшиб, а баульчик из рук выбил. Чемодан грохнулся оземь. Раскрылся, содержимое вывалилось на асфальт. Старик вспомнил, как тогда поразил его вид девичьего белья, рассыпанного по перрону. Разноцветные принадлежности интимного женского туалета приковали взгляд, завладели вниманием. Все эти яркие тряпочки, завязки, бретельки и кружева, беспорядочно разбросанные вокруг, будоражили любопытство, давали пищу фантазии. – Ты откуда такая? — только и удосужился он спросить. – С острова Буяна! – захохотала в ответ пострадавшая от его спешки. Объяснений тому, что произошло потом, у старика не было до сих пор. Не исключено, всему виной нелепое белье Марии. Те ужасные, - цвета его нынешних глаз, - панталоны советского производства, которые жена кокетливо называла трико. Возможно, причина заключалась в ином. Однако, позабыв обо всем, он увязался за жертвой его неуклюжести. Боль в сердце росла. Немели руки и почему-то челюсть. Старик заворочался, укладываясь поудобнее. Две недели сладостного безумия пролетели быстро. Как жизнь. На работе удалось договориться. Объяснил руководству причину, покаялся. Мария простить не смогла. Или не захотела. Романтический южный вояж она посчитала непростительной изменой. Предательством даже не её, а памяти об Алёшке. Отягчающим обстоятельством в глазах бывшей жены был даже не возраст разлучницы, сверстницы виновницы гибели сына, а поездка именно к Черному морю. Кому и что она доказала? – неожиданно разозлился старик, – Дура-баба, что с неё взять! Разве доживать последние дни в богадельне лучше? Несмотря на недавнее проветривание, воздуха не хватало. Подташнивало. Он сбросил с себя одеяло. Осенью нужно пустить квартирантов, – принялся строить планы старик, – И непременно жиличек. Студенток-первокурсниц. Тех, что ещё не испорчены, не разбалованы городом. Будут следить за порядком. Когда прихворну, смотаются в магазин за продуктами. Мы обязательно подружимся. Девочки объяснят дворовым мальчишкам, что дразнить бедного старика плохо. Ну, не может он быть Кощеем. Настоящий Кощей бессмертен. Перед самым провалом в бездонный омут забытья, ему привиделась ванная комната. Свежеокрашенный змеевик и туго натянутые верёвки обильно завешены девичьим бельём. И посреди всего этого великолепия, между ослепительно яркими трусиками и лифчиками стоит он. Ещё не беспомощный. Со счастливой улыбкой на гладком лице.    

Оффлайн виктор

  • Ветеран
  • *****
  • Сообщений: 6711
  • Пол: Мужской
Re: проза
« Ответ #19 : 29 Декабрь 2008, 08:45:26 »
     Свободный полет
 Юрий Кацнельсон

  В городе объявили атракцион: кто в Воскресение прыгнет с каланчи на центральной площади, тот получит миллион денег. Сразу по приземлении и прямо в руки.
 Подымаю голову, а там верхушка каланчи плывет в лазури. И на ней знакомый силуэт - Пипи, танцовщица на проволоке из нашего бродячего театра. Прыжок и полет были ее жизнью, и бант над ней как два крыла.
 Отделяется и летит. Плавными, посадочными кругами мимо окон и балконов спускается на площадь. Вокруг рукоплещут машут чепчиками и платками. Обыватели в крайнем возбуждении выбрасывают из окон старинные картины, итальянские срипки, драгметалл и благородные камни, выплескивают с грязной водой младенцев из медных тазов и фарфоровых мисок, и все это со звоном шелестом, визгом и писком тоже летит, составляя Пипи торжественное сопровождение и падая, обращаясь в цветы. И все кричат: 'Миллион! Миллион! Осанна!'.
 Приземляется на кучу всего набросанного, вспархивает и бежит куда-то. И тоже: 'Миллион! Миллион!'. Я за ней. По пути прихватываю с лотка чего под руку попалось, чтобы нам с ней отпраздновать. Ну там три пива, леденцов, бубликов, чего-то еще. Стакан семечек, конечно. Конечно же, не плачу - миллионеры не платят - делаю гигантский прыжок, и тоже все пытаюсь выкрикнуть про миллион, но звук не образуется в горле - первый признак, что это сон.
 Тут подножкой достает меня сзади лотошник, и я, сгруппировавшись, шмякаюсь на спину; как могу мягче, чтобы поменьше навредить поклаже. Небо закрыто звериной мордой лотошника в злобном оскале и его огромным кулачищем, занесенным надо мной. Сейчас последует страшный удар, который почему-то представляется мне лишь в звуке - резкий сухой щелчок, после которого все закончится. Съеживаюсь, зажмуриваюсь. Ничего нет. Мрак и тишина.
 Чтобы выйти из сна, открываю осторожно глаза. Рядом лежит как всегда моя Пипи; только на этот раз мертвая. Её полета хватило лишь на диагональ площади. Тельце всё расплющено, всё в кровопотеках, и только бант её не тронут. Не могу поднять её, невесомую, на руки - жизнь, вылетая из неё, забрала с собой всю её легкость. Иду искать телегу.
 Я похоронил её сразу за стеной. На могиле закопал семечки, которые по случаю остались у меня в руке от того сна, и полил их оставшимся у меня от того пикника пивом; для уобрения земли. Выросли большие подсолнухи, и художник приходил рисовать их с натуры, у птиц уже есть от них урожай. Среди тех подсолнухов я нашел свой дом, и ради этого дома отстал от театра.
 По Воскресениям я иду на площадь и рассказываю лотошнику под каланчой про мою Пипи, и про события того странного лазурного дня. Он улыбается сытой улыбкой и говорит, что ничего такого не помнит. И дает мне семечек. А на пиво у меня не хватает - я больше не миллионер и за все должен платить.