Автор Тема: Драматургія  (Прочитано 2328 раз)

0 Пользователей и 1 Гость просматривают эту тему.

Оффлайн виктор

  • Ветеран
  • *****
  • Сообщений: 6711
  • Пол: Мужской
Драматургія
« : 08 Ноябрь 2009, 08:27:05 »
     ПЕРФОМАНС
 Малобюджетна п’єса в трьох частинах з мистецтвом, насильством та елементами содомії у фіналі

  Сцена Перша.

  Ліфт. У ньому Пасажир і Блоґґер. Блоґґер затишно примостився в кутку ліфта, розстібає ширінку і починає мочитись.

  Пасажир: Що ти робиш?
 Блоґґер: Я мочусь в ліфті.
 Пасажир: Навіщо ти це робиш?
 Блоґґер: Я кидаю виклик суспільству і звертаю увагу на проблему відсутності громадських вбиралень.
 Пасажир: А якщо я зараз тебе переїбу?
 Блоґґер: Це буде беззаконня і порушення моїх прав.

  Пасажир перейобує Блоґґера, Блоґґер з криком “ой-лишенько-як-так-можна-з-митцем-я-зараз-доповім-в-міліцію” тікає залишаючи за собою вологий слід.

  Сцена Друга.

  Кабінет дільничого міліціонера. У ньому розмістились Блоґґер що смердить власною сечею, задоволений собою Пасажир, Дільничий міліціонер, і поняті: офісний службовець Хом’ячок та молодий журналіст Бурундучок).

  Блоґґер: Цей огидний плебей мене вдарив!
 Дільничий (до пасажира): Це правда?
 Пасажир: Не зовсім, я його не вдарив, а переїбав.
 Дільничий: Навіщо ви це зробили?
 Пасажир: Він сцяв в ліфті!
 Дільничий (до Блоґґера): Це правда?
 Блогер: Не зовсім, я не сцяв в ліфті, а проводив перфоманс!
 Дільчий: Що таке перфоманс?
 Блоґґер: Це коли сциш в ліфті.
 Дільничий: Так в чому порушення?
 Блоґґер: Він порушив моє право кидати виклик суспільству!
 Пасажир: Ти кинув, я прийняв, які проблеми?
 Хом’ячок (патетично): Це самосуд, беззаконня, пригноблення митця плебсом!
 Дільничий: Ну тоді оформимо арешт за сцяння в ліфті.
 Хом’ячок (патетично): Це репресії, жорстокість, пригноблення митця системою!
 Бурундучок (до дільничого): Не рекомендую вам це робити, ви тільки розкрутите перфоманс!
 Дільничий (розгублено): Якщо я зараз його не покараю, то він припинить?
 Хом’ячок: Звичайно ні.
 Бурундучок: Він митець.
 Блоґґер: Як ви смієте таке вимагати, я маю право на вільне висловлення своїх переконань!
 Дільничий: Так він більше не буде сцяти в ліфті?
 Хом’ячок і Бурундучок (хором): Звичайно буде, він митець, це перфоманс.
 Блоґґер (задумливо): В наступний раз ще й насру. Так концептуальніше.
 Дільничий: Громадянине Пасажир, до вас питань більше не маю.

  Сцена Третя.

  Кабінет дільничого. Пасажир виходить. Дільничий зачиняє двері на замок, ховає ключа в кишеню, підходить до столу й витягає з шухляди гумовий кийок.

  Хом’ячок: Що тут відбувається?
 Бурундучок: Не забувайте про конституцію!
 Блоґґер: У нас є права!

  Дільничий (змащує кийок вазеліном): А тепер ви троє, зняли штани та стали раком.

  Блоґґер, Хом’ячок і Бурундучок (хором): ЩО ВИ ЗАДУМАЛИ?!!

  Дільничий: ПЕРФОМАНС.

  © none-smilodon (з_інету)    

Оффлайн виктор

  • Ветеран
  • *****
  • Сообщений: 6711
  • Пол: Мужской
Re: Драматургія
« Ответ #1 : 19 Ноябрь 2009, 06:21:16 »
     Нина Шорина
 
  «ЯМАХА»
 (По мотивам книги Фридриха Ницше для всех и ни для кого,-
 «ТАК ГОВОРИЛ ЗАРАТУСТРА»)
 ( кинодраматургия)

  Эпизод №1
 …Москва середины 90 годов 20 века.
 Старый, заброшенный двор.
 Вокруг – полуразрушенные здания фабричного типа.
 Это – старинные постройки начала века.
 Грязнокирпичная стена.
 Длинная трещина прорезает ее сверху донизу
 .
 Человек в тибетской шапочке, одетый во все черное, наклоняется над грудой мусора и чиркает спичкой (зажигалкой).
 Вспыхивает пламя.
 Человек в черном возле разгорающегося огня. На это смотрят двое мальчишек, молодой рабочий, девушка с зелеными волосами и двумя серьгами в губе, одетая как хиппи…
 Человек в черном несколько раз обходит пламя, совершая некие ритуальные действа…
 Как сквозь длинный и узкий экран – так выглядит окно внутри помещения – это видят те, кто усевшись на подушках, разложенных прямо на полу ,наблюдают за этим действием, совершаемом как снаружи, так и внутри…

  Другой человек – постарше –также облаченный в черное, сидит в помещении и, закрыв глаза, бьет в большой барабан, издавая громкие, гортанные крики.
 Периодически, он поднимает большую медную трубу и извлекает из нее длинные, хриплые звуки.
 Затем, он берет медные тарелки и с силой ударяет в них…
 Трое, сидящих, закрыли глаза.
 Тот, кто оказался ближе других, снял обувь и положил рядом.
 Растягивая рот, он пытается подражать Человеку, сидящему напротив…

  Дымятся благовония, на каменном подсвечнике горят свечи, краснеет на черной стене большой череп марала…
 На этом фоне раздается голос человека, который бесстрастно читает текст, держа его перед закрытыми глазами…

  … ДОНЫНЕ, ВСЕ СУЩЕСТВА СОЗДАВАЛИ НЕЧТО, ЧТО БЫЛО ВЫШЕ ИХ…ВЫ ЖЕ ХОТИТЕ СТАТЬ ОТЛИВОМ ЭТОЙ ВЕЛИКОЙ ВОЛНЫ И, СКОРЕЕ, ВЕРНУТЬСЯ К ЗВЕРЯМ, ЧЕМ ПРЕОДОЛЕТЬ ЧЕЛОВЕКА…

  Огонь за окном разгорается.
 Удары в барабан звучат все сильнее – ощущение, будто энергия земли бьет в этой старой , заброшенной фабрике…
 Пламя огня разгорается, перекрывая глубокую трещину в кирпичной стене.
 Но вот, тарахтение движка затихает, свет внутри помещения медленно гаснет и только треск огня раздается в неожиданно наступившей тишине…

 
 Человек в тибетской шапочке поднимается с полу, берет одну из горящих свечей, приподнимает пыльную занавеску, закрывающую вход в помещение, идет по длинному разрушенному коридору с прогнившими полами и заброшенными комнатами по обеим сторонам…
 . Опускается на колени перед маленьким движком, берет бутылку с керосином, которая валяется рядом. Выливает содержимое в движок, на котором надпись – «ЯМАХА»

  Эпизод 2
 …Утро. Уже знакомый нам человек, но только в современной одежде, стоит возле стола из неотесанных досок, выключает электрический самовар из розетки, отщипывает кусочек хлеба, вытряхивает мелочь из старой фетровой шляпы, на которой надпись –« 50р.»-кладет ее в карман куртки и выходит из помещения, закрывая дверь на замок.

  Во дворе рабочие разбирают кирпичную стену.
 Человек подошел к старенькой машине марки «Форд», открывает дверь…
 В нише другого полуразрушенного здания сидит старый бомж в макинтоше и дырявой фетровой шляпе в окружении бездомных собак…
 Бомж.- приподнимает шляпу.- Мне знаком этот странник…Привет, Заратустра!…
 -Привет, дед…
 Бомж приподнимается с земли и, сопровождаемый собаками, подходит к старенькому «Форду» - Десять лет назад ты нес свой пепел на эту фабрику, а теперь, ты хочешь нести свой огонь вон в тот переулок?.. Неужели не боишься ты кары, грозящей всем поджигателям?..

  -Ты угадал , дед. Я, как раз, за керосином…

  К машине подходит молодой рабочий: Зара, тут прораб приходил… Грозился на той неделе ломать…

  Человек, которого называли Зарой – А, пошел он…

  Старый бомж залез с головой в переднее окно - Чего же ты хочешь, прозревший, от спящих?

  -Жевать, дед, жевать надо…

  -А я лучше буду медведем среди псов, чем выйду из этой подворотни… Слишком одиноко звучат наши шаги по их шумным улицам… Подай копейку!..

  -Я не подаю милостыни. Для этого, я недостаточно беден.-

  Зарарустра садится в машину, захлопывает дверцу. Форд выезжает из подворотни, сопровождаемый лаем собак. Бомж кричит вслед - Только постарайся, чтобы приняли они твои дары.. Не доверяют они отшельникам и одиноким бомжам…Я лучше буду служить Богу, чем этой раззолоченной и нарумяненной черни, чьи отцы были убийцами и бандитами…

  Форд выехал из подворотни. Остановился, сопровождаемый лающей собакой.
 Заратустра посмотрел на собаку- Бедный дед. Он еще не знает, что Бог умер… Ты только не говори ему…

  Грустные глаза собаки смотрят на Заратустру. Собака заскулила и поджала хвост.

  Эпизод №3.
 Старенький «Форд» едет по переулку, заворачивает на Софийскую набережную, едет мимо храма Христа Спасителя, выезжает на шумную площадь. Включается радио: звучат «новости», «реклама». Машина едет по современной Москве, мимо новых зданий банков, элитных домов, дорогих ресторанов, мимо рекламных плакатов удачливых «крикунов», рекламных проспектов. . Заворачивает в тихий переулок. Вдруг, резко тормозит…

  Из впереди идущего «Джипа» выбросили истекающее кровью тело человека. Колеса « Форда» едва не наехали на лежащего.
 Заратустра выскочил из машины. След «Джипа» пропал…

  Раненый истекал кровью, но был еще жив. Заратустра оглянулся. Кругом было тихо. Ни одного человека не было в переулке. Только церковь стояла за железными, запертыми воротами. Внутри церковного двора сидел человек в черном.. Он молча смотрел на Заратустру.

  Заратустра стал трясти церковную ограду. Человек в черном быстро скрылся.
 Голос раненого.- Я всегда знал, что сам Черт из преисподни подставит мне ногу…

  Заратустра затаскивает раненого в машину. - Не бойся ничего.
 Нет ни Черта, ни преисподни…

  Неожиданно, рядом остановился тот самый «Джип», из которого выкинули раненого. Маленький человек в одежде клоуна со злым лицом и нарисованной улыбкой, проговорил : - Брось его, Заратустра, а то я перепрыгну через тебя, как живой через мертвого…

  Сделав вмятину в Форде, «Джип» развернулся и уехал.
 -Оставь меня возле церкви, Заратустра, уезжай!

  Заратустра нажал на газ- Чего же ты хочешь от ряженых?-
 Разве ты не знаешь, что Бог давно умер?..

  В ответ последовало молчание. Заратустра обернулся. Открытые, стеклянные глаза мертвого смотрели на него.

 
 Эпизод № 4.
 … Кладбищенская ограда. Заратустра тащит на спине мертвого.
 Двое пьянчуг пьют из горла, сидя в баре под названием « РАЙ»

  -Посмотри на Заратустру, -пьяным голосом говорит один, -Зарату-
 стра сделался могильщиком…

  -Похоже, он у самого черта хочет умыкнуть лакомый кусочек!..

  -Уходи отсюда! Слишком многие возненавидели тебя здесь…

  Один из говорящих, перепрыгнул через ограду, взял с могилы пару пасхальных яиц, очистил скорлупу, протянул собутыльнику…
 Второй собутыльник закусил яйцом и, посмотрев на дно пустой бутылки, бросил ее в спину Заратустре. Бутылка попала в ствол дерева и осколки разлетелись в разные стороны…
 Искаженное страхом лицо мертвого человека. В его открытых глазах застыл испуг.

  -Извини, брат,- Заратустра посмотрел на мертвого, -Я похороню тебя возле дерева…Никто не знает, с какой стороны ограды начинается кладбище, с той или с этой,?…
 Он вынул из машины небольшую лопатку, начал копать возле дерева. Повернувшись спиной к мертвому, он не видит, как из-за дерева вышел некто бестелесный, с женским лицом, опустился над мертвым и закрыл ему глаза…
 Потом поднялся с колен, и пошел к автобусной остановке…
 …Он не сел в подошедший автобус вместе с людьми, а пошел
 вдоль по шоссе, не затронутый автобусом, «проехавшим» по нему, ни потоком автомашин. На его спине покачивались два ангельских крыла…

  …Окончив копать, Заратустра обернулся к мертвому – тихое, умиротворенное, почти счастливое лицо лежало перед ним…    

Оффлайн виктор

  • Ветеран
  • *****
  • Сообщений: 6711
  • Пол: Мужской
Re: Драматургія
« Ответ #2 : 27 Ноябрь 2009, 18:39:09 »
     ДОКТОР ЖУВАГО
 Автор: {Harchenko}


  Дійові особи
 Пилип Свиридович Жуваго – главврач, заслужений хірург, д.м.н., професор.
 Іван Оскарович Лєктор – практікующий завкафедрою психіатрії, к.м.н., доцент.
 Ставрида – пацієнт з жахливими симптомами невідомої науці хвороби.
 Санітари – амбали у засмальцованих халатах.

  ДІЯ ПЕРША
 Сцена являє собою відділення невідкладної хірургії, причому одна її половина зображує напівтемний карідор, а інша – операційну, відділену стіною. Стіна в операційній обкладена білим кафелем зі слідами нігтів. В карідорі стоять санітари, в операційній сильно накурено, але видно доктора Жуваго, схиленого над операційним столом.
 Перший санітар (харкає на підлогу). А хто сьогодні опєрірує?
 Другий санітар. Доктор Жуваго.
 Перший санітар. Це той, шо раньше в госпіталі МВД опєрірував?
 Другий санітар. Він самий. Хлопці з другої смєни розказували, що він начебто одному гєнєралові шо-то не то видалив.
 Перший санітар (зацікавлено). А прізвище того генерала часом не…
 У цю мить Доктор Жуваго голосно чха, піднімаючи з операційного столу вихор пилюки.
 Другий санітар. Точно!
 Обидва санітари закурюють від сірника, завдяки чому стає видно, що до стіни приставлено носілки з прикрученим ременями непритомним хворим.
 Перший санітар (мацає носілки). А у цього шо?
 Другий санітар (переходить на шепіт). Екзотична хвороба, назви поки що нема, перший випадок за всю історію соврємєнної медицини.
 Хворий на носілках починає сіпатися. Другий санітар виймає з кармана невеличкий балончик і бризкає хворому в пику. Хворий заспокоюється.
 Другий санітар. Ми з цим особенно довго вотузились. На перший погляд, обична людина, тіки нєрвний дуже. Бігає, дьоргається, балакає непонятно до кого… Брали його у кінотіатрі, шкрябав екран і кричав щось про кільця і про хобітів.
 Перший санітар (зацікавлено). Про шо?
 Другий санітар. Це такі напівміфічні потвори, чи то гноміки, чи то карліки.
 Перший санітар. Шось таке помню, вони ще дівчину вкрали і всімох її …
 В цей момент доктор Жуваго голосно матюкається. Від несподіванки обидва санітари давляться цигарками.
 Другий санітар. Їхньому старшому вісім років дали. Остальних в Глевасі доктор Лєктор питався вилічить.
 Перший санітар. І шо?
 Другий санітар. А нічо, усім другу групу дали і випустили.
 Доктор Жуваго уважно дивиться на екрани приладів, що підключені до хворого, харкає у нього і починає зашивать. Зробивши п’ять-шість грубезних стібків, нервово жбурляє нитки з наперстком у шухляду, наливає спірту з величезного бутля і закурює.
 Доктор Жуваго (нервово). Слєдущий!
 Санітари заносять носілки, розтібають ремені і вивалюють хворого на стіл, при цьому щойно прооперований пацієнт падає на підлогу і котиться у напрямку оркестрової ями. Всі проводжають його сочуствующим поглядом. Перший санітар вопросітєльно дивиться на доктора Жуваго. Доктор киває. Перший санітар викочує тачку з кривим написом “АНАТОМІЧЄСЬКИЙ ТІАТР” на борту. Другий санітар завантажує пацієнта в тачку.
 Доктор Жуваго (перегортає картку хворого). Так, шо тут у нас? Хворий Ставрида. Многочисленні неясні манії, фобії, порушення мовлення, розсіяння уваги, тіліпання кінцівок… Ага, значиться, буйний.
 Доктор Жуваго набирає повний шпріц і колить Ставриду. Ставрида деякий час сіпається на столі, потім замовкає. Доктор Жуваго виходить у карідор, вішає на двері табличку “Санітарний час” і виходить.

  ДІЯ ДРУГА.
 Кабінєт, обставлений у колоніальному стилі. Стіну прикрашає картина, на якій доктор Павлов у білому халаті дзвенить у дзвіночок перед носом доктора Фрейда, удягненого у смокінга. За столом, заваленим папками, сидить доктор Лєктор і готує карточки для тесту Роршарха. Робить це він у такий спосіб: деякий час жує тютюн, потім харкає на лист паперу і розтира рукавом. Після кожного разу він запиває з темного бутля. Входить доктор Жуваго.
 Доктор Жуваго. Здравія желаю, Ваня!
 Доктор Лєктор І вам здрастуйте, Свиридович!
 Доктор Жуваго. Ну шо, як жизнь, як радікуліт? Маззю мажешся?
 Доктор Лєктор Не помага. Може, прополісом попробувать?
 Доктор Жуваго. В мене хароший мануальщик єсть, можу познайомить. Три роки вчився у Тібєті, уяви собі умови: горілки нема, женщин нема. Самі монахи у жовтому, бігають по горах і б’ють у бубен, а до найближчого села двоє суток ішаком.
 Доктор Лєктор Ти ж знаєш, Свиридович, я прихильник традиційної медицини. От узять, скажімо, нервові розлади. Один народні срєдства застосовує, травки п’є, до бабки їздить. А інший до мене прийде, я йому свою фірмєну суспєнзію пропишу, і всі діла. Через тиждень прийому вже зовсім інша людина.
 Доктор Жуваго (зацікавлено). А шо за рецепт?
 Доктор Лєктор Рецепт простий. Береться колба ноль сєм. На дно наливається сульфазін, потім додається два, а при сильному ураженні чотирі мілілітри етазолу в ампулах. Третя сотавляюща – спірт.
 Доктор Жуваго. А скіки ж спірту?
 Доктор Лєктор Скіки єсть!
 З цими словами Доктор Лєктор наливає з темного бутля. Обидва випивають. Доктор Жуваго, підвівши очі до стелі, деякий час плямкає язиком.
 Доктор Жуваго. М-м-м, а ти шо, Ваня, застосовуєш вітчизняний етазол?
 Доктор Лєктор Да, а шо, не нравиться?
 Доктор Жуваго. Та розумієш, якийсь привкус странний. Наче квашеною капустою віддає.
 Доктор Лєктор Намьок пойняв (наливає з темного бутля).
 Обидва випивають.
 Доктор Жуваго. Я взагалі зараз майже повністю перейшов на імпортні антібіотіки. Організм їх легше переносить, термін дії довший. Тай ціни зараз падають.
 Доктор Лєктор А як же вітчизняний фармацевт, га, Свиридович? (наливає з темного бутля).
 Доктор Жуваго. А ну його, Ваня. У мене зараз один клієнт лежить, йому нужне термінове хірургічне втручання. Так я з тобою порадиться прийшов. Інтєрєснєйший, кстаті сказать, случай. Перший у світовій практиці, ти міг би докторську захистить…

  ДІЯ ТРЕТЯ.
 Операційна. Над столом, трохи похитуючись, схилилися Лєктор і Жуваго.
 Доктор Лєктор Которий з цих?
 Доктор Жуваго. Ваня, він тут один.
 Доктор Лєктор тре очі і уважно придивляється. В цей момент світло гасне. Деякий час чути шарудіння, приглушені матюки і звуки падаючих інструментів. Раптом сцена освітлюється запальничкою доктора Жуваго.
 Доктор Жуваго. Всьо, щитай, прооперірували (гукає санітарів). Свічки сюда, срочно!
 Санітари привичними двіженіями розтавляють свічки по операційній і запалюють їх, від чого сцена суттєво освітлюється. Доктор Лєктор з захопленням озирається навколо.
 Доктор Лєктор Красота! Да, шо не кажи, Свиридович, а в таких умовах працювати приємно. Зараз ми з твого Ставриди Аполона задєлаєм! (наливає з темного бутля).
 Доктор Жуваго діловито гострить ножі на педальному крузі.
 Доктор Лєктор Кстаті, єсть хароша анестезія. Береться дві часті спірту, одна часть…
 Доктор Жуваго (перебиває). Не січас, Ваня, не врем’я. (Командує). Скальпель!
 Деякий час обидва мовчать, копирсаючись у нутрощах Ставриди. Доктор Лєктор іноді відволікається, щоб налити з темного бутля. Так проходить декілька хвилин.
 Доктор Жуваго (командує сам до себе). Нитки! Перев’язочний матеріал!
 Доктор Лєктор (здивовано). Благодаря цій методиці, Свиридович, помітно покращується кровообіг у центрах, які відповідають за самоконтроль поведінки. Покращення наступає вже на другий день після операції. От побачите, це буде зовсім інша людина з цими словами доктор Лєктор виливає на Ставриду відро води.
 Ставрида прокидається, сідає на столі, звісивши ноги і озирається. Голова його перемотана бінтами.
 Доктор Жуваго. Вітаю, шановний! (Хитро зіщурившись) А яке, по вашому, сьогодні число?
 Доктор Лєктор Нє, Свиридович, тут нада застосовувать шокову терапію, метод струсу. Ось дивіться. (Доктор Лєктор робить паси руками перед пикою Ставриди). Де кільця? Де кільця, запитую? Хто дев’ятий принц Амбера? Кажи, гад!
 Зненацька в операційній загоряється яскраве світло.
 Ставрида. Хобіти! Гобліни! А-а-а-а!!!
 З цими словами прооперований Ставрида хапає стілець і починає ганять докторів по операційній. Всі троє несамовито кричать. Починає грати “Танок з шаблями” Хачатуряна. До операційної ввалюються санітари і приєднуються до загального балагану. Музика наростає. Крізь звуки падаючих декорацій, крики, гарчання Ставриди та музику чути голос доктора Лєктора “Бутель виносьте! Бутель…”

  Завіса.    

Оффлайн виктор

  • Ветеран
  • *****
  • Сообщений: 6711
  • Пол: Мужской
Re: Драматургія
« Ответ #3 : 03 Декабрь 2009, 18:43:17 »
     ГОЛОДОМОР (короткая пьеса)
 © NoMora

  Действие 1
 Картина 1
 1 персонаж: - Как же хочется кушать...
 2 персонаж: - А что разве есть нечего?
 3 персонаж: - Холодильник пуст.
 1 персонаж: - Вот деньги? Кто пойдёт в магазин?
 Все персонажи молчат и пристально смотрят друг на друга потом ложатся на пол и умирают от голода.

  ***
 ГОЛОДОМОР (продолжение)

  Действие 2
 Картина 2
 1 персонаж: - Как же хочется кушать...
 2 персонаж: - А что разве есть нечего?
 3 персонаж: - Еды полно, но надо приготовить.
 1 персонаж: - Кто будет готовить?
 Все персонажи молчат и пристально смотрят друг на друга потом ложатся на пол и умирают от голода.

  ***
 ГОЛОДОМОР (окончание)

  Действие 3
 Картина 3
 1 персонаж: - Как же хочется кушать...
 2 и 3 персонаж: Даже и не начинай...
 С ненавистью молча смотрят друг на друга потом ложатся на пол и умирают от голода    

Оффлайн виктор

  • Ветеран
  • *****
  • Сообщений: 6711
  • Пол: Мужской
Re: Драматургія
« Ответ #4 : 09 Декабрь 2009, 18:42:07 »
     Короткая пьеса про Никанора Ивановича
 © Шагулин А. В.

  (На сцене сидит в халате на голое тело Никанор Иванович)
 Никанор Иванович: Написать бы, что-нибудь эдакое!
 (Выходит нагая Виолетта Петровна)
 Виолетта Петровна: Пиши пьесу, Никанор Иванович!
 Никанор Иванович: Начну так: на сцене сидит в халате на голое тело Никанор Иванович. Никанор Иванович желает «написать, что-нибудь эдакое». Тут выходит нагая Виолетта Петровна: «Пиши пьесу, Никанор Иванович»! - говорит. «Начну так, - говорит Никанор Иванович – на сцене сидит в халате на голое тело Никанор Иванович, желает «написать, что-нибудь эдакое». Тут выходит нагая Виолетта Петровна: «Пиши пьесу, Никанор Иванович!» - говорит.
 А он ее уже написал…    

Оффлайн виктор

  • Ветеран
  • *****
  • Сообщений: 6711
  • Пол: Мужской
Re: Драматургія
« Ответ #5 : 15 Декабрь 2009, 20:41:52 »
     Слепой художник в тёмной комнате
 Ольга Зверлина


  Действующие лица:
 ОН.
 ОНА.
 ХУДОЖНИК.
 Просто ДЕВУШКА.
 КОШКА.

  ДЕЙСТВИЕ ПЕРВОЕ и единственное
 Ранние весенние сумерки. Комната.
 В центре на стене – большая, абсолютно чёрная, картина в раме.
 ОН сидит в кресле-качалке и читает книгу.
 ОНА рассеянно смахивает пыль с вещей, потом подходит к окну.

  ОНА (глядя в зрительный зал, как в окно, задумчиво, почти про себя) . Уже вечер… Как неуловимо темнеет небо! Сначала оно было прозрачным, как весенняя вода, теперь – синее-синее, спокойное. И деревья так тонко прорисованы в этой синеве, и на ветках уже проклюнулись первые звезды… Всё замерло, почти не дышит… (Пауза.) Похоже на картину… Картина в оконной раме. (Ему, внезапно.) Посмотри же! Правда, похоже?
 ОН (не отрываясь от книги) . Да-да, конечно, ты права.
 ОНА (грустно). Ты не слушаешь меня…
 ОН (читая, рассеянно). Нет-нет, я тебя слушаю… и очень внимательно.

  Она мгновение грустно смотрит на него, потом вновь поворачивается к окну.
 Он захлопывает книгу и потягивается.
 Книга падает на пол.

  ОН (раскачиваясь в кресле-качалке). Совсем темно. Читать уже невозможно – ничего не видать… Чёрт, когда же дадут свет? Как глупо в двадцать первом веке сидеть без света. Как дикари во тьме невежества.
 ОНА (глядя в окно). Не знаю. Мне кажется – нескоро. В соседних домах тоже темно, видишь? (Пауза.) А мне нравится так, без света. Становятся слышны звуки Мира… Целый бесконечный Мир за окном, а кажется, что всего лишь – картина в раме… А картины, настоящие картины? Те, что рисуют художники? За ними, должно быть, тоже – целые миры… Только мы ничего не знаем о них. Миры, скрытые от нас. (Поворачивается и подходит к висящей на стене картине, долго смотрит на нее.) А эта картина такая странная. Она точно притягивает меня.
 ОН (зевая). Не нахожу в ней ничего странного. По-моему – очень забавно. Просто прикол. Я думаю, Володька нас провёл.
 ОНА. Почему?
 ОН. Потому. Он назвал эту картину «Слепой Художник в тёмной комнате». То есть, как будто там действительно нарисован слепой художник в тёмной комнате – только вот мы, дураки такие, не видим. А я думаю, там просто ничего нет.
 ОНА. Как это – нет?
 ОН. Просто ничего не нарисовано. Володька нагло замазал холст чёрной краской – и всё. А нам наврал. Просто, ему лень было что-нибудь рисовать. Он и выкрутился. Соригинальничал. (Уважительно.) Ну, до чего же ловкий, чертяка! Хитрое дело – это искусство: как хочешь, так и поворачивай. Всё равно, никто не уличит. Помнишь ту сказку… ну, про голого короля. Никому ведь не хочется выглядеть идиотом. Надо же: «Слепой Художник в тёмной комнате»! (Озираясь.) Прямо, как мы сейчас.
 ОНА. Можно зажечь свечу. Возьми там, на кухне, в ящике.

  Он встаёт.

  ОНА (задумчиво). Да, я думаю: картины – это окна в другие миры.

  Он проходит мимо картины, небрежно постукивает по холсту.

  ОН. Что-то это окно слишком уж тёмное. (Выходит из комнаты.)
 ОНА. А мне нравится эта картина. Я смотрю на неё и вижу комнату… да, комнату с тёмным окном. Тёмные стены, дощатый пол. В углу – там – ящик с красками. И небритый Художник сидит на стуле. На стуле с расшатанной ножкой. За спиной у него дверь, такая старая дверь, старая… с медной ручкой… И он ждёт…

  Входит Он с зажжённой свечой.

  ОН (насмешливо). И чего же он, собственно, ждёт?
 ОНА. Он ждёт… кого-то. Я ещё не знаю – кого. Пока не знаю…
 ОН (ставя свечу на стол). Пока не придумала? (Подходит сзади и обнимает её.) Выдумщица ты моя! Володька не прогадал: он знал, кому подсунуть этого Троянского коня! (Смеётся.) Знал, знал!
 ОНА. О чём ты?
 ОН. Это не картина вовсе, не произведение искусства. (Шутливо.) Это объект для стимуляции воображения у слишком впечатлительных особ… Ты видишь здесь то, чего нет, чего в природе не существует.
 ОНА. Но, если я это ВИЖУ, если это существует в моём сознании – значит, существует и в природе. Я так думаю.
 ОН (снисходительно-весело). О, эта замечательная женская логика! Логика-кулинарка. Мигом испечёт всё, что душе угодно, на любой вкус. Подумай сама: ну что такое – слепой художник? Если он слепой – значит и не художник вовсе. Он же не видит ничего: ни холста, ни бумаги, ни красок. Цветов не различает. Разве можно быть художником… на ощупь? Ещё скульптором, куда ни шло – да и то, сомнительный вариант, с большой натяжкой.
 ОНА. Может быть, он был художником раньше, пока не ослеп? Или… (ловит внезапную мысль) Или он, просто, пока ещё не прозрел! Понимаешь? Ещё не…
 ОН. Глупости-глупости! Женские фантазии!

  Она обиженно отворачивается.

  ОН. Ну-ну, не обижайся! Слушай, а, давай, сходим куда-нибудь? Не сидеть же весь вечер в тёмной комнате, как твой слепой художник?
 ОНА. Куда же?
 ОН. Прогуляемся, весной подышим. Поужинаем где-нибудь. Кстати – и в мастерскую к Володьке можем заскочить. Давно у него не были… Посмотрим, чего он там ещё гениального нахимичил, жулик шандарахнутый.
 ОНА. Правда? Ты здорово придумал… Я сейчас, я мигом! (Выбегает.)

  ОН. Осторожнее! Не ударься там обо что-нибудь… (хмыкает) скрытое от наших глаз…

  Он слоняется взад и вперед по комнате, глядит в окно – потом берёт свечу и подходит к картине; смотрит на неё, пальцем ковыряет холст.

  Жулик!

  Возвращается Она в плаще и с сумочкой в руках.

  ОНА. Я готова!

  Он задувает свечу. Они выходят. Хлопает дверь.

  Внутри чёрной картины разгорается слабый свет.
 Становятся видны очертания сидящей на стуле сгорбленной фигуры Художника и дверь с медной ручкой - на заднем плане.

  ХУДОЖНИК (размышляет). Я опять слышал голоса. Я часто слышу голоса. Один был резкий, насмешливый… неприятный. Другой… другой – такой печальный и нежный. Нежный голос говорил о чём-то неведомом, манящем… О чём-то, чего я не знаю – о каком-то небе… и о звёздах. Удивительное слово (произносит с наслаждением) – звёзды! Это должно быть что-то… что-то особенное. (Осматривается.) В моем мире всё тёмное: тёмные стены, тёмный пол. (Смотрит в зрительный зал.) Тёмное окно. Но я даже этого не вижу. Я только знаю, что ЭТО есть… Откуда-то знаю… Откуда? (Пытается вспомнить.) Нет, не помню. (Пауза.) Вокруг всё такое одинаково тёмное, что одно нельзя отличить от другого. Временами мне кажется, что я вовсе ничего не вижу. Сижу здесь (постукивает по стулу) – и ничего не вижу. Зачем всё это? Почему? Почему всё это происходит со мной? Почему внутри меня существует сознание происходящего… вернее – непроисходящего? Здесь ничего не меняется – значит, ничего и не происходит. Только эти голоса иногда, только звуки… Звуки и голоса… Порой их бывает много, но чаще – только два. Откуда они? Иногда мне кажется, что они звучат там (смотрит в зрительный зал), за этим тёмным окном… Что там, что? Есть там что-нибудь – или только голоса, только звуки? Каким может быть мир, состоящий из одних звуков? Можно ли это представить? Здесь темно, но я могу прикоснуться к себе, потрогать стул, на котором сижу; мои ноги упираются в пол… (стучит ногами по полу) – всё это реально, только неразличимо в темноте. Но это всё-таки есть. (Пауза.) А в моём мире всегда тишина… Всегда – тишина. И ожидание чего-то… Чего? Разве не глупо чего-то ждать в этом тёмном мире? Сидеть и ждать чего-то невозможного, чего в нём нет…

  Громко скрипнув, приоткрывается дверь на заднем плане – и лучик света падает на пол, под ноги художнику.

  Свет! (Взволнованно.) Я знаю: это свет – да! Я помню его! (Вспоминает.) Сначала была абсолютная тьма, совсем ничего не было… то есть, я ничего об этом не помню… Но потом вспыхнул свет, что-то стало проясняться вокруг… Казалось, ещё чуть-чуть, ещё – и всё станет чётким в моих глазах! И… и я вдруг оказался в этой тёмной комнате. (Лихорадочно.) Так-так, надо хорошенько вспомнить то, что было в самом начале: вспышка света – и… И голос! Да! Я помню голос! Этот голос издавал протяжные звуки, соединяя их так приятно… Это… Это называется…
 Голос ДЕВУШКИ (из-за двери). …петь. Это называется – петь.
 ХУДОЖНИК (ёрзая). Да-да – петь, верно! Тот, кто создавал мой мир – он пел! Но кто это был? Какой он был? Я ничего не могу вспомнить… Он был… Это был…
 Голос ДЕВУШКИ (из-за двери). Это был Художник. Этот мир создал Художник.
 ХУДОЖНИК . Да-да, конечно – Художник! Он затворил меня в этой тёмной комнате – и… (Удивлённо.) И рассмеялся! Я помню его смех! Но – почему он тогда рассмеялся?

  Дверь открывается и на пороге появляется ДЕВУШКА.

  ДЕВУШКА . Он был доволен своей работой. Художники – они такие: сотворят что-нибудь – и жутко важничают. Или стыдятся, если им не нравится результат. Могут даже всё стереть, уничтожить. Но наш Художник был счастлив!
 ХУДОЖНИК (не оборачиваясь). Наш? Ты говоришь – наш Художник? Значит, и ты существуешь в моём мире?
 ДЕВУШКА . В нашем. Это не только твой мир. Ты здесь не один.
 ХУДОЖНИК . Я не знал об этом! Раньше – не знал. Теперь – знаю. Кто ты? Ты тоже – голос? Я тебя не вижу.
 ДЕВУШКА . Я не голос, я – Девушка. Посмотри же на меня.
 ХУДОЖНИК (пытаясь повернуться к ней). Но… я не могу. (Сердито.) Мне мешает этот стул.
 ДЕВУШКА . Встань с него.
 ХУДОЖНИК (удивлённо). Встать? Разве я могу встать?
 ДЕВУШКА . А разве не можешь? Интересно, что это тебе мешает?
 ХУДОЖНИК . Не знаю. Просто, я никогда этого не делал… Я… боюсь.
 Правда, боюсь.
 ДЕВУШКА . Смешной! Не бойся. Попробуй. Вдруг – получится?

  Художник очень осторожно и неуверенно поднимается со стула, потом медленно поворачивается к Девушке.

  Видишь – получилось!
 ХУДОЖНИК . Получилось. Мой мир… наш мир… Он изменился! (Смотрит на Девушку. Восхищённо.) Ты… ты такая светлая.
 ДЕВУШКА . Здесь светло. Здесь, за дверью.
 ХУДОЖНИК . Где ты была? Почему не приходила раньше?
 ДЕВУШКА . Я всегда была здесь, за этой дверью. С самого начала. Но дверь была закрыта. И я не могла открыть ее. Наверно, это должен был сделать ты.
 ХУДОЖНИК . Я? Но почему – я?
 ДЕВУШКА . Наверно, так придумал Художник. А вот сейчас дверь открылась. И я вошла.
 ХУДОЖНИК . Иди сюда!
 ДЕВУШКА . Я… я тоже немного боюсь.
 ХУДОЖНИК . Не бойся! (Протягивает ей руку.) Ну же!

  Девушка, опираясь на его руку, неуверенно вступает в комнату, озирается.

  ДЕВУШКА . Но здесь темно!
 ХУДОЖНИК . Уже – нет! Ты впустила сюда свет.
 ДЕВУШКА . И здесь ничего нет. Совсем ничего. Только ящик в углу. И этот стул. (Садится на стул, ножка стула подворачивается.) Ой! (Вскакивает.) Как ты мог жить здесь?
 ХУДОЖНИК . Я не знал ничего другого. (Гордо.) Зато теперь я знаю тебя!
 ДЕВУШКА . Ты такой смешной!
 ХУДОЖНИК . Правда?
 ДЕВУШКА . Посмотри на себя! (Достает из кармана зеркальце и протягивает Художнику.)
 ХУДОЖНИК (глядя в зеркальце). Это – я? (Ощупывает свое лицо.) Странно… Я ощущал себя другим… не таким… (Трогает свой нос.) Это что?
 ДЕВУШКА . Это твой нос.
 ХУДОЖНИК . Мой нос? Я представлял его иначе. Он такой странный… Какой-то чужой…
 ДЕВУШКА . Очень симпатичный нос. (Смотрит ему в глаза.) И глаза у тебя красивые… Очень красивые. (Удивлённо.) Знаешь, ты… ты красивый. А я? Скажи: я – красивая?
 ХУДОЖНИК (возвращая зеркальце.) Не знаю. Что значит – красивое? Или – некрасивое?
 ДЕВУШКА . Это же ясно. (Неуверенно.) Красивое… ну… то, что нравится.
 ХУДОЖНИК (уверенно). Значит, ты красивая.
 ДЕВУШКА . Потому, что я тебе нравлюсь?
 ХУДОЖНИК (гордо). Да!
 ДЕВУШКА . Да? (Пауза.) Но ты ведь не знаешь никого другого… (Осматривается. С подозрением.) Скажи, а этот стул… Он тоже кажется тебе красивым?
 ХУДОЖНИК (глядя на стул, уверенно). Да.
 ДЕВУШКА . Но он же сломан?!
 ХУДОЖНИК (поправляя ножку стула). Он мне нравится.
 ДЕВУШКА . Та-ак… Погоди-ка! (Выскакивает из комнаты и тут же возвращается с кошкой в руках.) Смотри – это кошка.
 ХУДОЖНИК (кивая). Кошка.
 ДЕВУШКА (гладит кошку). Она такая мягкая, гладкая, мурлыка. Возьми её. Да возьми же, не бойся!

  Девушка передаёт кошку Художнику, тот неловко берет её – кошка царапает ему руку.

  ХУДОЖНИК (бросая кошку). Ой! (Потирает оцарапанную руку.)
 ДЕВУШКА . Смешной. (Берёт кошку на руки и гладит). Скажи, а кошка – красивая?
 ХУДОЖНИК (сердито). Нет.
 ДЕВУШКА . Ну, посмотри, какая у неё блестящая шёрстка, какие зелёненькие глазки, какие лапочки… мур-мур-мур… разве она не прелесть?
 ХУДОЖНИК . Нет. Она мне не нравится.
 ДЕВУШКА . Ты рассердился на неё, потому что она тебя поцарапала? Смешной. Она сама тебя испугалась. Она очень, очень красивая, киса! (Задумывается.) Значит, когда ты говоришь, что я красивая, это просто значит, что я тебе нравлюсь – и всё. И, может быть, я вовсе не красивая… Даже уродливая.
 ХУДОЖНИК . Тебе так важно быть красивой? Почему?
 ДЕВУШКА . Ну… чтобы нравиться.
 ХУДОЖНИК . Ты и так мне нравишься! Очень-очень нравишься! Мне никто ещё так не нравился! (Пауза.) Хотя, я никого больше и не знаю…
 ДЕВУШКА (укоризненно). Вот видишь! (Отворачивается обиженно и гладит кошку.)
 ХУДОЖНИК (глядя на кошку). А где ты её взяла?
 ДЕВУШКА . Там. (Машет рукой в сторону двери.) За дверью. Там много всякого…
 ХУДОЖНИК . Много? А что там ещё есть?
 ДЕВУШКА . Не знаю. Всё. Камни, птицы, деревья, облака… Вещи.
 ХУДОЖНИК (торопливо). Деревья? Тот нежный голос говорил о них. Что такое – деревья?
 ДЕВУШКА . Ну… (Отпускает кошку.) Они растут. У них ветки. (Показывает.) И листья.
 ХУДОЖНИК . Странно…
 ДЕВУШКА . Ничего странного. Пойдём, я покажу их тебе. (Берёт Художника за руку и тянет к двери.) Пойдём!
 ХУДОЖНИК (упираясь). Нет.
 ДЕВУШКА . Почему?
 ХУДОЖНИК . Я не могу.
 ДЕВУШКА . Ты боишься? Смешной…
 ХУДОЖНИК . Нет, не то… Подожди. Я так долго был здесь один, всегда один, в этой тёмной комнате – зачем? В чём был замысел нашего создателя? Прежде, чем уйти отсюда, я должен понять это. Мне нужно подумать.
 ДЕВУШКА . Ты можешь подумать об этом потом, после.
 ХУДОЖНИК . Потом? Нет. Потом я узнаю новые вещи, меня могут увлечь новые мысли. Я забуду подумать об этом.
 ДЕВУШКА . Хорошо, подумай сейчас. Давай, вместе подумаем.

  Девушка осторожно садится на стул, Художник – на ящик в углу. Он думает. Девушка ждёт.

  Ну, как, ты понял?
 ХУДОЖНИК . Пока нет.
 ДЕВУШКА (капризно). Я не могу думать так долго. Я устала. Зачем думать о том, что сейчас не важно?
 ХУДОЖНИК . Нет. Это важно. Я должен понять, зачем я был здесь. И почему дверь открылась именно сейчас…
 ДЕВУШКА (нетерпеливо). Думай быстрее. Ну, пожалуйста! (Глядится в зеркальце.) Я устала ждать.
 ХУДОЖНИК . Ты не могла бы немного помолчать? Ты мне мешаешь думать.
 ДЕВУШКА (обиженно). Подумаешь! Я, вообще, могу уйти! (Вскакивает и выбегает, хлопнув дверью.)

  Художник бросается, было, к двери – потом вновь садится.

  ХУДОЖНИК . Почему она убежала? Почему приходила? Почему дверь открылась? Всё это нужно понять. (Вспоминает.) Были голоса, два голоса. Печальный голос говорил о небе, о звёздах… О деревьях. О чём-то ещё… О ком-то, кто сидит на стуле в тёмной комнате… и ждёт… Но – это же я, я! Голос говорил обо мне! Вот стул с расшатанной ножкой, ящик в углу, тёмное окно… (Взволнованно вскакивает, подбегает к окну, напряжённо всматривается в зрительный зал.) Что там, за этим окном? Неужели, там знают ВСЁ обо мне? (Кричит в зал.) Скажите, зачем я здесь, почему дверь открылась? Чего я жду? Кто-нибудь меня слышит?

  Тишина. Художник понуро поворачивается и бредёт к стулу, садится на него.

  Чего я жду? Чего, вообще, можно ждать? Недавно я уже думал об этом… (Вспоминает.) Да, я ведь подумал, что в тёмном мире можно ждать лишь того, чего в нём нет – и сразу появился свет… В темноте не было света – и он появился. Появился, потому что дверь открылась! Я подумал – и дверь сразу открылась… Значит, её открыла эта моя мысль?! (Вскакивает и возбуждённо ходит по комнате; потом вновь останавливается у тёмного окна и глядит в зрительный зал.) Значит, мысли могут обладать такой силой?! Надо с кем-то поговорить об этом. С кем? С Девушкой? Но она не любит думать… Не любит думать ни о чём, кроме себя… Вот если бы вновь зазвучал тот печальный и нежный голос, если бы спросить у него…

  Дверь приоткрывается – и входит ОНА. Дверь остается приоткрытой, на пол падает полоска света.

  ОНА (осматриваясь). Мне кажется, я уже где-то видела эту тёмную комнату…
 ХУДОЖНИК (про себя, не двигаясь). Я знаю этот голос, этот нежный голос… Кто это говорит? (Поворачивается к Ней.) Это… это ты?
 ОНА. Это – я. (Подходит к тёмному окну, оборачивается и глядит на Художника. Нежно.) И тебя я где-то видела. Да-да, видела, конечно! на той совершенно чёрной картине, на стене! Ты – Художник, да? Ты – Художник.
 ХУДОЖНИК (глядя на Неё). Нет. Не думаю. Художник – это тот, кто создал мой мир.
 ОНА. Художник – это тот, кто рисует, кто пишет картины. И создаёт миры. Кистями, красками. У тебя есть краски?
 ХУДОЖНИК . Краски? Не знаю. Что это?

  Она оглядывается, подходит к ящику и открывает его. Художник наблюдает за ней.

  ОНА. Смотри – вот же краски, твои краски. (Вынимает из ящика тюбики с краской и кладёт на стул.) И кисти. (Достаёт несколько кистей и передаёт Художнику.) И даже холст. (Вынимает из ящика небольшой холст на подрамнике и ставит его на стул, прислонив к спинке.) Темно, надо повернуть к свету. (Разворачивает стул спинкой к зрительному залу так, чтобы на холст падал свет из приоткрытой двери.) Вот. Так гораздо лучше!

  Художник удивлённо разглядывает кисти, подходит к стулу, трогает холст, перебирает тюбики с краской, открывает один, нюхает, пробует краску пальцем и размазывает по щеке. Она смеётся, платком вытирает Художнику щёку; достаёт из ящика палитру и подаёт ему.

  Краски смешивают здесь, на палитре. Володька так всегда делает. Смотри! (Выдавливает краску на палитру, подцепляет немного кистью и проводит по холсту.) Попробуй!

  Художник неуверенно повторяет её движения, потом берёт другие краски, что-то смешивает на палитре, быстро водит кистью по холсту.
 Она наблюдает.

  У тебя здорово получается!
 ХУДОЖНИК . Как-то само выходит. Точно я всегда это делал. (С недоумением.) Смотри, я нарисовал кошку. Странно!
 ОНА. Ничего странного. Ведь ты – Художник.
 ХУДОЖНИК . Художник? Ты уверена? Откуда ты это знаешь?
 ОНА. Я знаю. Я видела это на чёрной картине.
 ХУДОЖНИК . Где эта чёрная картина?
 ОНА. Она висит на стене. В комнате, где мы живём.
 ХУДОЖНИК . Мы?
 ОНА. Да, я и… Он.
 ХУДОЖНИК (напряжённо). Он? (Про себя.) Тот насмешливый, резкий голос…
 ОНА. В нашей комнате тоже есть окно, только оно не такое, не тёмное. Из него видно небо, деревья. И звёзды по вечерам…
 ХУДОЖНИК . Звёзды… Что такое – звёзды?
 ОНА. Звёзды? Это – звёзды. На них можно смотреть бесконечно… Это искорки в небе, знаешь? Такие сверкающие капельки света. Они находятся далеко-далеко, но их свет летит к нам через всю нашу жизнь…
 ХУДОЖНИК . Мне нужно их увидеть, сейчас, сейчас же! (Смотрит на Неё.) Они есть там, за дверью?
 ОНА (оглядываясь на дверь). Сейчас там светло. Подожди до вечера. Вечером небо темнеет, появляются звёзды. И, иногда, луна.
 ХУДОЖНИК . Луна?
 ОНА. Сияющая планета. Она восходит вдали над горизонтом, сначала золотая, как солнце; потом поднимается выше, выше – и становится ослепительно-белой… такой прекрасной…
 ХУДОЖНИК . Ты говоришь об удивительных вещах – но я почти ничего не понимаю. Что такое – горизонт, скажи? И ещё это… солнце?
 ОНА. Бедный! Ты не знаешь даже солнца? Пойдём, пойдём скорее!

  Она берёт его за руку и ведёт к двери. Дверь распахивается – и на пороге появляется Девушка.

  ДЕВУШКА (Художнику, ревниво). Куда ты идёшь с ней? Разве ты уже передумал все свои мысли? (Обращаясь к Ней.) Кто ты? Откуда ты взялась? Я не видела тебя раньше.
 ХУДОЖНИК . Я подумал о ней – и она появилась. Я вспомнил её голос…
 ОНА. Ты вспомнил мой голос? Где ты мог его слышать?
 ХУДОЖНИК . Там, за этим тёмным окном. Я часто слышал голоса… оттуда. Но твой – чаще других. Мне нравилось слушать тебя. Ты часто говорила о таинственных вещах, которые влекли меня… И о звёздах.
 ОНА. Как странно… Я видела тебя на чёрной картине, ты слышал мой голос за этим тёмным окном… (Подходит к окну, проводит по нему рукой; потом пристально вглядывается в зрительный зал.) Может быть, это тёмное окно и есть чёрное полотно картины? И оно разделяет нас? Там – мой мир, здесь – твой. Да-да, конечно! (Пауза.) Тогда, как я сюда попала? Я ведь должна быть там…
 ХУДОЖНИК (подходит к ней). Я вызвал тебя. Мне нужно было говорить с тобой, просто необходимо. Я хотел рассказать тебе о своём открытии… Слушай: я понял, что некоторые мысли обладают такой удивительной силой, что могут изменять мир, порождать события. Моя мысль привела сюда тебя, понимаешь?
 ОНА. В это трудно, невозможно поверить!
 ХУДОЖНИК . Но ты же здесь!
 ОНА. Да, я здесь. Может быть, это только сон? Мой сон? Дай мне руку, быстрее.

  Художник протягивает ей руку, Она сжимает её.

  Твоя рука настоящая. Тёплая. Нет, это не сон.

  Девушка ревниво поглядывает на них, потом подходит к стулу, трогает краски, рассматривает холст.

  ДЕВУШКА . Что это? Ой, похоже на кошку!

  Девушка трогает картину и слегка пачкает пальцы.

  ДЕВУШКА . Ой! (Поспешно вытирает пальцы.)
 ХУДОЖНИК . Это кошка. Я нарисовал её.
 ДЕВУШКА . Ой, как здорово! Нарисуй рядом меня! Ну, пожалуйста!

  Художник кивает, подходит к холсту и рисует. Она и Девушка наблюдают.

  Неужели, это я?
 ОНА. Конечно, ты. Ты очень красивая.
 ДЕВУШКА (довольно). Значит, всё-таки, я красивая. (Берёт холст в руки, подходит к двери и любуется своим изображением.) Да, да!
 ХУДОЖНИК (Девушке). Скажи, а тебе нравятся звёзды?
 ДЕВУШКА . Звёзды? А что это?
 ОНА (удивлённо). Ты не знаешь? Сверкающие звёзды… Они бывают на небе вечером, когда стемнеет.
 ДЕВУШКА (беспечно). Здесь не темнеет. Здесь всегда светло – там, за дверью.

  Художник и Она растерянно глядят друг на друга.

  ХУДОЖНИК . Значит, в нашем мире нет даже звёзд. И я никогда не увижу их. И не увижу твой мир. Всё, что окружает тебя.
 ОНА. Ты можешь просто нарисовать всё это. Создать картину. Знаешь, я думаю, что картины – это окна в другие миры.
 ХУДОЖНИК . Но разве я могу нарисовать то, чего никогда не видел?
 ОНА. Попробуй. Представь. Ты же – Художник. А я помогу тебе. Может быть, мои мысли тоже обладают какой-то силой.

  Художник достаёт из ящика новый холст, начинает рисовать. Она стоит рядом.

  ОНА (указывая на холст.) Представь, что это – моя комната. Здесь окно. За окном небо, вечернее небо, синее… (выбирает подходящий тюбик краски) вот такое. Да-да. Здесь светлее… И в нём звёзды, сияющие золотистые точки – большие и совсем крошечные… И ветви деревьев так тонко прорисованы в синеве…

  Художник увлечённо рисует.

  Как здорово! У тебя отлично получается! Как будто ты всё это сам видел!
 ХУДОЖНИК (радостно глядит на картину). Вот он какой, твой мир… Он красивый. Он мне нравится.
 ОНА. Почти настоящий. Похоже на моё окно.
 ХУДОЖНИК . Там не хватает только тебя. Сейчас…

  Художник смотрит на Неё и быстро рисует. Девушка подходит и встаёт у него за спиной.

  ОНА (тревожно). Подожди. Остановись на минуту. Когда я вижу себя там, в той комнате, мне кажется, что я уже шагнула туда. Но я ещё не хочу возвращаться! У меня такое странное чувство… И я не успела сказать тебе что-то очень важное… Мне нужно собраться с мыслями… Подожди, послушай…
 ХУДОЖНИК (рисуя). Сейчас-сейчас. Ещё чуточку… Готово!

  Свет на мгновение меркнет. В комнате остаются только Художник и Девушка.

  ДЕВУШКА . Что это было?
 ХУДОЖНИК . Не знаю. Но… где Она?
 ДЕВУШКА (пожимая плечами). Она? Она ушла, наверно. Ну и пусть.

  Художник бросается к двери и распахивает её.

  ХУДОЖНИК . Нет, но не могла же она уйти так быстро? Нет, нет – Она просто исчезла. (Горестно.) Исчезла… Но почему?
 ДЕВУШКА (рассматривая стоящую на стуле картину). Может быть, она вернулась к себе – в свою картину? Как наш Художник когда-то сотворил этот наш мир, так и ты сейчас нарисовал её мир. И её там нарисовал. Ты сам вернул её туда.
 ХУДОЖНИК . Вернул? Да, ты права – сам вернул… И опять остался один…
 ДЕВУШКА . А… а как же я? (Пытается заглянуть ему в глаза.) А я? А я?

  Художник, не слушая её, печально смотрит на свою картину, потом подходит к тёмному окну, вглядывается во что-то невидимое.

  ХУДОЖНИК . Где ты теперь? Где? Услышу ли я твой голос? Поговори со мной… Поговори…

  Художник упирается ладонью в стекло тёмного окна и склоняет голову.
 Свет внутри тёмной комнаты меркнет. Это снова чёрная картина в раме, висящая на стене в обычной комнате. Но теперь на чёрном поле видна рука Художника.

  Хлопает дверь. В комнату входят Он и ОНА.

  ОН. Интересно, уже дали свет? (Включает лампу.) Ура! Цивилизация торжествует над тьмой разрухи! Мы вернулись из каменного века! (Садится в кресло-качалку, поднимает с пола упавшую книгу, листает её – и раскачивается.) Знаешь, устал немного… Хочу спать. А ты, наверно, в гостях уже выспалась, соня…
 ОНА. Прости, пожалуйста: я и не заметила, как задремала там, под ваши разговоры.
 ОН. Такие разговоры кого хочешь усыпят. А Володька, знаешь – он презабавный. Но всё врёт. Он мне про это чёрное безобразие (не глядя, небрежно кивает на картину) целую лекцию прочёл. У него на этот счёт своя задвигальная теория. Невербальная информация, подсознание, параллельные миры, скрытые образы… Бред в квадрате. И даже в кубе. (Насмешливо качает головой.) Ох, и дурят нашего брата, ох, и дурят! (Зевает.) Твоё счастье, что ты не слушала.
 ОНА. Я видела странный сон… Знаешь, мне снилось, что я…

  Она поворачивается к картине, заметив на холсте руку, вздрагивает и медленно подходит ближе. Какое-то время она глядит на полотно, потом тихонько проводит по нему рукой и прижимает свою ладонь к ладони Художника.

  ОН (не глядя на Неё, листает книгу.) Сны все странные. (Зевает. ) Пойду, предамся этим странным снам. Только сперва приму душ. Да здравствует свет, да скроется тьма! (Встаёт и идёт к двери.) А мы неплохо поужинали. Давай, завтра тоже сходим куда-нибудь. В кино или, тоже, в гости. Уже просохло, уже можно в выходные и загород выбраться… Оденемся потеплее, возьмём вина хорошего, устроим пикничок. (Выходя.) Можно Спиридоновых позвать. Или Серёгу с Анькой. Запалим костерок, шашлычки зажарим… Чёрт, давно как на природу не выбирались! В лесу сейчас хорошо… Должно быть – хорошо…

  Его голос становится всё тише.
 Свет в комнате меркнет, свет внутри картины разгорается – и становится виден силуэт Художника. Он поднимает голову и смотрит сквозь окно на Неё. Она глядит на него. Они молча стоят – ладонь к ладони.    

Оффлайн виктор

  • Ветеран
  • *****
  • Сообщений: 6711
  • Пол: Мужской
Re: Драматургія
« Ответ #6 : 26 Декабрь 2009, 13:12:53 »
     Думаешь, будут бить?
 Матей Вишнек


  Действующие лица

  ПЕРВЫЙ
 ВТОРОЙ

  Камера, где их только что заперли.

  ПЕРВЫЙ. Ты где? Ты меня слышишь? Ты меня видишь?
 ВТОРОЙ. Нет...
 ПЕРВЫЙ. Вот отродье... Надо же, какое отродье...
 ВТОРОЙ. Да уж...
 ПЕРВЫЙ. Думаешь, будут бить?
 ВТОРОЙ. Будут.
 ПЕРВЫЙ. Думаешь, убьют?
 ВТОРОЙ. Нет.
 ПЕРВЫЙ. По мне, лучше бы уж убили, чем избили.
 ВТОРОЙ. Они не имеют права нас убивать. Все-таки есть какие-то законы.
 ПЕРВЫЙ. Начхать им на законы. Они их сами и пишут.
 ВТОРОЙ. По любому, они не могут нас убить. Что мы такого сделали, чтобы нас убивать?
 ПЕРВЫЙ. Что мы сделали, чего мы не сделали...

  Крики снаружи.

  ПЕРВЫЙ. Слышишь? Уже бьют кого-то.
 ВТОРОЙ. А ты не слушай.
 ПЕРВЫЙ. Как не слушай? Он же вон как орет!
 ВТОРОЙ. Заткни уши. Думай о чем-нибудь другом.
 ПЕРВЫЙ. Я не могу думать о чем-нибудь другом. Как это - меня бить? Они не имеют права нас бить. И вообще я не позволю, я не позволю себя бить.
 ВТОРОЙ. Успокойся, дадут пару тычков и отпустят. И все дела.
 ПЕРВЫЙ. Не факт.
 ВТОРОЙ. Факт.
 ПЕРВЫЙ. С тобой так уже было?
 ВТОРОЙ. Нет, но я знаю, как это обычно бывает.
 ПЕРВЫЙ. Откуда ты знаешь? Тебя что, уже хватали вот так?
 ВТОРОЙ. Нет, но мне другие рассказывали, как это бывает. Закатят затрещину-другую, может, кулаком врежут пару раз и выпускают. Они тебя не могут тут слишком долго держать. Да у них и места нет, все полно.
 ПЕРВЫЙ. Меня никто не бил никогда. Даже отец никогда на меня руку не поднимал.
 ВТОРОЙ. Успокойся. Тут важно их не раздражать, когда тебя бьют. Не выпендриваться. А главное - не поднимать голову. Как начнут тебя бить, держи голову вниз и смотри в землю...
 ПЕРВЫЙ. Нет... я так никогда не смогу...
 ВТОРОЙ. Сможешь, надо смочь, иначе рискуешь выйти отсюда калекой на всю жизнь. Поразмысли башкой, мотивов нас мучить у них нет, взяли, чтоб проучить, и всё.
 ПЕРВЫЙ. Слушай, мне не нравится, как ты рассуждаешь.
 ВТОРОЙ. Как я рассуждаю, лучше бы ты тоже так рассуждал. И поаккуратнее со словами, когда начнут бить. Если задают тебе вопрос, отвечай вежливо: да, нет, да, нет... смотря что... Без комментариев. Понял? Не ори, как псих, и не делай комментарии.
 ПЕРВЫЙ. Ну да, я буду орать, как псих.
 ВТОРОЙ. Особенно не ори, это их раздражает. Поори маленько, чтобы доставить им удовольствие, но не перестарайся. Главное - чтоб у них не сложилось впечатление, что ты оказываешь сопротивление. Покажи, что тебе больно, но дозируй, важно уметь дозировать.
 ПЕРВЫЙ. Хоть бы они начали с тебя.
 ВТОРОЙ. Не факт, что начнут с меня. Но если начнут с меня, тем лучше для тебя, они устанут, меня дубася, и ты отделаешься легко.
 ПЕРВЫЙ. Честно говоря, я бы хотел, чтобы они начали нас бить поскорее, чтобы мы поскорее отделались.
 ВТОРОЙ. Ну нет, ты на этот счет не обольщайся... Прямо сейчас нас бить не будут, сначала помаринуют, они же прекрасно знают, что мы знаем, что нас ждет и что у нас мандраж... они могут нас отсюда вытащить на битье в четыре утра или даже завтра в обед. Это какое у них будет настроение.
 ПЕРВЫЙ. Слушай, я хочу тебя кое о чем попросить...
 ВТОРОЙ. О чем?
 ПЕРВЫЙ. Стукни меня!
 ВТОРОЙ. Что?!
 ПЕРВЫЙ. Хочу, чтоб ты меня стукнул. Чтобы подготовить... я хочу понять, смогу я это выдержать или нет.
 ВТОРОЙ. Не придуривайся.
 ПЕРВЫЙ. Нет, я правда... Стукни... дай, как будто бы ты... как будто бы ты был на их месте...
 ВТОРОЙ. Ты спятил?
 ПЕРВЫЙ. Нет, просто хочу, чтобы ты меня стукнул... Давай, сделаешь доброе дело, стукни, а то я прям задыхаюсь... Стукни, пожалуйста, а то я блевану...
 ВТОРОЙ. Ну ладно, а куда ты хочешь, чтобы я тебя стукнул?
 ПЕРВЫЙ. Не знаю... куда хочешь, только давай побыстрее… давай, я хочу подготовиться... только бей посильнее. Сразу прям бей посильнее.
 ВТОРОЙ. Ладно, закрой глаза.
 ПЕРВЫЙ. Нет-нет, бей прям так... Куда хочешь, давай!
 ВТОРОЙ. По голове или в живот?
 ПЕРВЫЙ. Куда хочешь, только без жалости.
 ВТОРОЙ. Черт, не так-то это просто.
 ПЕРВЫЙ. Давай, это самое доброе дело, которое ты можешь для меня сделать...

  Сильный удар.

  ВТОРОЙ. Прости... Ну как?
 ПЕРВЫЙ (плюясь кровью). Отлично...
 ВТОРОЙ. Тебе больно?
 ПЕРВЫЙ. Да...
 ВТОРОЙ. Я не хотел... я никогда никого не бил, ей-богу.
 ПЕРВЫЙ. Не бил, а умеешь.
 ВТОРОЙ. Мне тоже страшно, и все дела...
 ПЕРВЫЙ. Нормально... все равно спасибо тебе... а теперь давай еще раз...
 ВТОРОЙ. Ну нет... Теперь твоя очередь бить.

  Бьют друг друга, все больше и больше входят в раж.    

Оффлайн виктор

  • Ветеран
  • *****
  • Сообщений: 6711
  • Пол: Мужской
Re: Драматургія
« Ответ #7 : 01 Январь 2010, 14:39:42 »
     ОТКРЫТИЕ ДЫРЫ В ПАРАЛЛЕЛЬНЫЙ МИР
 © автор неизвестен

  Пионерам новых технологий посвящается

  Эпиграф:
 Занусями доказано, что параллельные линии не пересекаются
 Параллельные миры пересекаются - не доказано занусями.


  Совещание в кабинете директора.
 Участвуют: директор, секретарша, работницы, бойцы.
 Директор:
 Надо бы открыть дыру в параллельный мир. Там, я слышал, можно кучу денег заработать.
 Бойцы думают:
 Не знаем как денег, но кучу можно.
 Секретарша говорит вслух:
 Здорово. А каких размеров должна быть дыра? А то я записываю.
 Бойцы думают:
 Чем меньше, тем лучше. Меньше куча пролезет.
 Директор вслух:
 Дыра должна быть большая, а то мы все туда не влезем.
 Работницы про себя:
 Как и какую скажут дыру, такую и сделаем, лишь бы зарплату вовремя платили.
 Секретарша вслух:
 Здорово. С чего и кого начинать будем? А то я записываю.
 Директор:
 Записывай.
 Бойцы вслух:
 А на хрена нам эта дыра, у нас и так куча всего. Может и нужна, то совсем маленькая дырка.
 Директор:
 Правильно. Начнем с маленькой дырки, а потом будем постепенно ее расширять.
 Работницы про себя:
 Молодец, директор.
 Бойцы вслух:
 Чем дырку пробивать будем?
 Директор:
 Чем, чем!? Чем и всегда. Головой надо думать. По ходу разберемся.
 Секретарша вслух:
 Кого первого записываем?
 Директор:
 Давай, пиши - работниц.
 Работницы:
 Почему нас? Не женское это дело - дырки пробивать.
 Директор:
 А вас никто и не заставляет. Я вам дырку пробью, а вы ее расширять будете.
 Секретарша:
 Кого второго записываем?
 Директор:
 Бойцов.
 Бойцы:
 А мы то тут причем? Чего мы делать будем?
 Секретарша:
 Неужели не понятно? Когда дырка расширится, всем остальным делать уже будет нечего.
 Директор про себя:
 Чего лепит?
 Бойцы:
 Вы че хотите нас в эту дыру впихнуть?
 Директор:
 Вы чего не понимаете? После того, как дырка расширится, ее надо обслуживать, смотреть за ней и все такое прочее.
 Секретарша:
 Записываю.
 Работницы про себя:
 Дождешься от них обслуживания.
 Директор:
 Совещание закончено. Завтра начинаем.    

Оффлайн виктор

  • Ветеран
  • *****
  • Сообщений: 6711
  • Пол: Мужской
Re: Драматургія
« Ответ #8 : 07 Январь 2010, 10:38:05 »
     Балаган
 Вячеслав Репин


  А в цетре города шатры раскинул балаган! Там обещают весело и халявные сникерсы с пивом впридачу. Арлекино, злой и острый на язык, как циркуль, будет раздавать тумаки и всеми другими способами искать приключений на свою тряпичную задницу. Мальвина будет постоянно падать в обмороки, пока не очнется в стрипбаре с конфетти в голубом парике и сторублевкой в стрингах. Пьеро умрет от побоев. Потом, конечно оживет, сотрет салфеткой синяки и кровопотеки, закатает рукава по локоть, но только потом и без свидетелей, чтобы никто не увидел его красноречивые татуировки. На это зрелище попрется посмотреть весь город включая двоечников, бисексуалов и памятник великому маструбатору мозгов, Н.Г. Чернышевскому. Там будут все, кто знает, что такое бумажный колпачок и текилла.
 И я бы там был, но пресловутый фейс-контроль не выпустил меня даже из квартиры. Я просил и умолял. Я клялся, что не посрамлю и обдолблюсь как все! А чем все, тем и я! Я божился, что уж если я не гей, то как минимум всем сестрам по серьгам! Я обещал больше не бриться никогда и даже перекрасить бороду, но тщетно… Я не прошел фейс-контроль и остался дома.
 Дома пахло адом. Мозг кипел от унижения, душа рвалась на волю, в пампасы, где бледнолицые койоты уже почуяли запах крови и мчат со всех копыт навстре… Чу! Что-то шелохнулось… может Лось? Почудилось. ЧудИлось мне в тот вечер вообще душевно. Когда ты постучала в дверь, я уже нашел все, что спрятал и выпил все, что горело.
 Ты вошла и сказала «привет». А я сказал, что «Привет» – это всего лишь живой апельсиновый сок. Причем по-настоящему живой. А ты спросила «Почему?» А я сказал, что он мне сам об этом сообщил. А почему – не сообщил. И тогда ты сказала, что свихнуться – это очень легко, но я не должен искать легких путей.
 – А я и не ищу. Легкие пути повсюду. Они находят меня сами, кидаются в объятия и шепчут «пойдем со мной, не пожалеешь».
 – А ты с ними не ходи и не обнимай. Ты меня обнимай. И брось пить и бухать. Бесит.
 – Тебя обниму, а думать не брошу. А бесит тебя не то, что я пью, а то, что я почему-то все время пьяный. А это две большие разницы.
 – Иметь мозг и быть умным – это тоже две большие разницы. Ты как раз имеешь мозг. Причем, мой. Причем грубо и грязно.
 – Как ты любишь.
 – Ты уже не помнишь, как я люблю. Алкаш. Видеть тебя не могу.
 – И я тебя. И слышу, кстати, тоже плоховато. Скорее догадываюсь, что ты еще здесь. Что, ты еще здесь? Почему не там, где клоунов дают? Там, говорят, весь город в клоунах. Под каждым кустом если не Дель-Арте, то уж Декамерон точно. А ты здесь и со мной. Редкий подвид музы. Муза – мазохист.
 – За музу я бы тебе морду расцарапала, да ты ведь не почувствуешь нифига.
 Кажется, дверь хлопнула. Интересно, нас теперь трое или один? Трое – это классика. Один – это тоже жанр. И подревнее ихнего Дель-Арте будет.    

Оффлайн виктор

  • Ветеран
  • *****
  • Сообщений: 6711
  • Пол: Мужской
Re: Драматургія
« Ответ #9 : 14 Январь 2010, 07:08:17 »
     Лесь Подерв'янський
 Діана


  Дійові особи

  Жора, невизначеного віку мужик, схожий на чорта, якого виперли з пекла за профнепридатність.
 Василь Гнатович, вождь палати хворих, статечний мужик, схожий на Сталіна епохи підписання Ялтинської угоди.
 Сірьожа, середнього віку мужик, хитрий і наївний, як вовк у казці.
 Валєрік, молодий мужик, хворий на голову.
 Енгельс Гасанович, ліцо кавказьськой національності.
 Діна, юна, спокуслива і спортивна медсестра з довгими ногами, широкими плечима і античною шиєю.
 Санітари

  Дія відбувається в лікарні.

  Палата відділення щелепнолицевої хірургії по вулиці Зоологічній, в палаті на кроватях лежать Василь Гнатович, Жора, Сірьожа, Валєрік і Енгельс Гасанович з забинтованими в різних місцях і синіми, як баклажан, їбальниками. Найбільша кількість бинтів пішла на Валєріка. Він має на голові пишну прикрасу, розмірами і вагою схожу на чалму турецького султана. Над кроваттю Валєріка висить картина “Охотнікі на привалє” художника Сєрова. Хворі лежать смирно, як дрова, що чекають на холодну зиму, але це оманлива смирність. В їхніх червоних оченятах світиться бойове завзяття і жадоба життя.
 За вікном палати розташований зоопарк, з якого інколи долинають тваринні звуки його волохатих мешканців, такщо якщо заплющити очі, можна уявити себе в Африці.
 Голос тигра за вікном. Унгх, унгх, аоунгх!
 Жора. Десять часов, блядь, можна і на годинник не дивиться!
 Голос тигра. Аум!!!
 Сірьожа. Ти бач, проснувся, проклятий, і гризти хоче…
 Голоси вовків. Ауууу!.. (А потім знову тигра.) Аум!
 Валєрік при останніх словах тигра б’є головою в стіну.
 Сірьожа. Я колись у школі працював, учителем труда. Така робота, шо нема шо спиздить. Так харашо шо у мене жінка бєрємєнна була. Вона мєл гризла. То я їй мішками таскав. Главноє шо інтересно, вона той цвітний не дуже любила гризти. А в основном отой, квадратний.
 Голос тигра. Унгх, унгх, аоунгх!
 Василь Гнатович. Ач як розпиздівся!
 Жора. Він жерти хоче.
 Василь Гнатович. А ми випить хочемо. Жора, харош лежать, як стерво, катай лишень за двері, поди вись, чи та пизда сігодня діжурить. (До Сірьожи.) А ти шо лежиш, як Ісусік? Бистро вставай і ріж ковбасу!
 Сірьожа і Жора з насолодою виконують накази вождя, який дістає з матрацу пляшку з мутною рідиною і розливає в гранчаки, з яких перед тим позабирав зубні щітки. Валєрік за звичаєм б’є головою в стіну.
 Василь Гнатович. Валєрік, тихіше, карти на на голову упаде.
 Валєрік. Діана, Діана!
 Валєрік розкачується на кроваті, притримуючи обома руками чалму і час від часу пиздить головою об стіну.
 Жора. Совсєм приїхав пацан.
 Сірьожа. Чого це він?
 Василь Гнатович. То він мабуть за англійську царівну переживає, шо її машина задавила. (До Енгельса Гасановича.) Гасанович, вставай, ще наспишся…
 Енгельс Гасанович (злякано.) Шито, апят?
 Василь Гнатович. Оп’ять, оп’ять, Гасанович. Ми з тобою тут старші і должни молодьожи подавать примєр. (З цими словами Василь Гнатович виймає з гранчака Гасановича зубні щітки і наливає туди самагонки.)
 Василь Гнатович (ефектно простягає гранчак і виголошує тост). Мир землі, здоров’я в хаті й гарна баба на кроваті!
 Голос тигра. Аум!
 Валєрік б’ється головою в стіну. Всі випивають.
 Василь Гнатович. Валєріку більше не наливать.
 Енгельс Гасанович. Хароший малшик, маладой. Тинь хочешь? Тинь силаткий, викусний. Кушай! (Ен гельс Гасанович дістає з-під краваті диню…)
 Валєрік. Діана! Діана!
 Енгельс Гасанович. Зачєм тібє етот дєвушка, гилупий!
 Василь Гнатович. Щас всі випиваєм по другій і расказуєм охотничі і рибальські історії!
 Сірьожа (запопадливо.) Правильно, Василь Гнатович…
 По команді вождя компанія випиває.
 Василь Гнатович. От ти і починай, щоб багато не пиздів. Гасанович на очереді.
 Сірьожа. Ну слухайте. Гасанович, не совайте там рукою под одіялом, а то не слишно буде. Значить, прийшов кум на ставок, сів у ризову лодку, закинув собі мастирку на ліща, сидить. А його собака був такий, з довгими вухами, волохатий..
 Жора. Ето спанієль!
 Сірьожа. Ну цей спанієль, значить, поліз у воду купаться, поплив за лодкою. Кум, значить, сидить, ліща ловить однією рукою, а другою одганя того спанієля, шоб не мішав. Коли тільки раз! Спанієль почав кричати. Кум дивиться – тоне, блядь! Кум його за вуха, давай тягти – хуя тобі, не витягне, отакена щука вчепилась! Кум за вуха собаку витяг і ото вмєстє з щукою кидає в лодку. Ну ніг, канєшно, в собаки вже немає, а щука погризла ризову лодку, воздух вийшов, і кум чуть не потонув. А щука пішла собі… Десь кілограм на триста…
 Жора. Ховайте стакани! Діна йде!
 Входить Діна, освітлюючи своєю красою убоге приміщення.
 Валєрік. Діана! Діана!
 Діна. Хлопчики, Валєріку не наливаєте, йому сьогодні на ампутацію, і приберіть закуску, професор буде на обході.
 Василь Гнатович. А ми і йому наллєм!
 Діна, спокусливо посміхаючись, розчиняється в повітрі.
 Сірьожа. От інтересно, шо йому будуть ампутіровать? Може вуха?
 Валєрік. Діана!
 Енгельс Гасанович. Чито ти переживаєш, гилупий! Етот дєвушка – все животниє.
 Василь Гнатович. Гасанович, давай, твоя черга.
 Енгельс Гасанович. У нас бань єсть. Називаєтся “Фантазія”. Етот бань “Фантазія” малшик работаєт, Мухтарчик, жопф, как куруш, силадкий, викусний. Я пирихожу, говорю, банщик, гидє етот малшик? Он говирит, малшик занят, єсть дєвушк. Я говорю, зачем минє етот животноє? Я хочу малшик…
 Василь Гнатович. Ти, Гасанович, получаєш штрафне очко. Ето історія не риболовна і не охотнича.
 Енгельс Гасанович. Какой охотничий-махотничий, етот історія пиро животних…
 Василь Гнатович. Гасановичу не наливать, Жора, давай.
 Всі, крім Валєріка і ображеного Енгельса Гасановича, випивають.
 Жора. У мене друг Микола. Він прапором служить у спецназі. Їде машиною по Африці. Коли раз! Отакенна анаконда в кустах лежить! Метрів сто п’ятдесят! Біла, блядь! Микола виходить з машини, бере монтіровку і її по жопі, хуяк! Змотав, поклав в багажнік і в штаб полка. То потом по ту анаконду приїхали учьониє її ізучать, чого вона побіліла. То казали, шо вона виповзла з пещери. А в тій пещері дуже енергія кльова. Там навіть хрест стоїть, і якщо людина хворіє, то її на три дні на тому хресті розпинають…
 Сірьожа. А якщо срати захоче?
 Жора. Ну як це срати? Якщо в бога не віре, то і не вилікується!
 Сірьожа. Та нє! Людина – це ж жива істота, вона пісять хоче!
 Голос тигра. Аум!
 Жора. От кому єсть шо про охоту розказать!
 Сірьожа (запопадливо). Тепер хай Василь Гнатович розкаже. Він мабуть таке знає, шо і тигру нєхуй дєлать!
 Василь Гнатович витримує акторську паузу і починає роз повідь страшним хрипким голосом, зловісно рухаючи вусами в різні боки.
 Василь Гнатович. Дев’ять душ дітей пропало в ставку, потом ще двоє. Стали люди радитись. Наварили каші. П’ять казанів! І всю кашу вивернули в ставок! Він іззів…
 Всі хором. Хто?
 Василь Гнатович (страшним голосом). Сом! Йому в середині розпуклося і він вивернувся!
 Всі хором. І шо?
 Василь Гнатович. Дві пари волів впрягли, відвезли на кладовище і там поховали!
 Жора. Ніхуя собі!
 Валєрік. Діана!
 Входять санітари під керуванням Діни. Вони грузять Валєріка на лікарняну каталку і увозять в операційну.
 Сірьожа (до санітарів). А шо ви йому відрізати будете?
 Санітар (шуткує). А голову відріжем нахуй.
 Василь Гнатович. Ти, Сірьожа, довиябуєшся, шо вони і тобі шось відріжуть.
 Сірьожа. Та вже нема чого відрізать… Так свербить, проклята, під гіпсом, а палець не дістає.
 Жора. Тобі милом треба було перед тим голову вимить…
 Сірьожа. Та! Те мило до пизди. От я вам розкажу про мило. У мене дід був. Він корови пас. Коли це іде большаком і бачить, в канаві вовк лежить. Здоровенний такий волчара, лежить і спить! Дід підійшов і батагом як переїбе! Вовк підскочив вверх метрів на двадцять, ні, на двадцять п’ять! І всього діда обісрав. Дід приходе додому, взяв мило, і давай митися, ну він був одєт в труси і майку, це літом було. Значить, миється, миється, ніхуя не получається, бздить і всьо. Жінка прийшла і вигнала його з хати. Так у нього вся жизнь перевернулась у хуйову сторону. І на роботу не міг устроїться, бо від нього бзділо, і жінка пішла, і в армію не взяли. А він хотів буть воєнним, а не вийшло через вовка.. То коли вмер, поховали разом з вовком, я до баби в село при їхав з жінкою, хотів на могилу сходити, а баба каже: “Ви, діточки, до того вовка і не ходіть, бо бздить досі”, ото тобі й мило!
 Енгельс Гасанович. Самий обідний, чито когда я етот дєвушка, етот животноє воспользовался, банщик пириходит і говорит:”Малшик освободился”. А я ситарий человєк…
 Василь Гнатович. Усім налить, Гасанович штрафну пропускає. Жорі приготуватися.
 Тигр. Аум!
 Жора. У мене оцей друг Микола, шо оце прапором в спєцназі служить, ну їде він машиною по Африці, коли бачить, ота кенний орьол сидить біля дороги і спить. Метра три завбільш ки. Ну Микола вилазить з машини, бере монтіровку і його по жопі – хуяк! Так орьол взлетів, взяв камінь і як хуйне в прапора! Він в падєнії через себе очередь з акаеса як дасть! Попав раз десять! Но орьол все одно улетів.
 Василь Гнатович. Ці тварюки взагалі дуже живучі і злі. У мене в хазяйстві кроль був. Здоровий, кіло грам на п’ятдесят, а злий, як собака. Він собі в дитинстві дротом око виколов, то ми його Кутузовим прозвали. Бувало, хтось іде до хати, то він зараз до штанів і порве! То я його на ланцюг посадив, бо у двір було ніяк зайти. Ну правда, він не гавкав, брехать не буду, але гарчав добряче.
 Сірьожа. А чим ви його годували, Василь Гнатович?
 Василь Гнатович. А він у мене все їв. Гарбузи йому порубаю – їсть, картоплі – відро міг втоптати. Но найбільше м’ясо любив. Ми як кабана заколемо, то я йому відразу свіжини покладу, то він сидить такий довольний, вухами соває, морда вся в крові! Тільки мене одного призна вав! Я і на охоту з ним ходив. Так ті зайці, лисиці для нього було так, тьху! Він вовка доганяв льогко!
 Жора. А зараз де він?
 Василь Гнатович. Помер наш Кутузов. Вже років три. Сусіди отруїли, бо він їхніх курей погриз.
 Енгельс Гасанович. У меня адін асьол біл, жопф как персік…
 Жора. Енгельс Гасанович, мовчіть раді бога, з вашою порнографією, якщо випить хочете, бо Василь Гнатович не наллє!
 Енгельс Гасанович. Я ситарий человєк, всє пиро животних, і я пиро животних…
 Василь Гнатович (милостиво). Ну, Жора, налий і Гасановичу, хай він хоч засне, бо інакше вночі тигр спати не дасть!
 Тигр. Аум!
 Вовки. Ауууу! (А потім знову тигр). Аум!
 Компанія випиває, закусюючи ковбасою і динею Енгельса Гасановича. Входять санітари з прооперованим Валєріком на каталці. Валєрік спить під дією наркоза, на голові замість чалми турецького султана легенька пов’язка. Один з санітарів тримає відпиляні від Валєріка добрячі оленячі роги.
 Сірьожа. Це його?
 Санітар. А чиї ж? Півчаса пиляли. Хай як випишеться над кроваттю приб’є. На всю жизнь пам’ять буде. (Санітар кладе роги на тумбочку).
 Валєрік (марить). Діана!
 Жора. Переживає пацан!
 Санітар. Всьо, хлопці, кінчайте базар, всім отбой. (Санітар тушить світло і зачиняє за собою двері).
 Місяць, який заглядяє в палату, обливає своїм срібним сяйвом хворих, схожих у своїх бінтах та халатах на клан бедуїнів в пустелі. Тихо, наче з повітря, з’являється Діна. Вона в короткій, вище колін туніці, так що нам видно її божественні коліна. У руці у неї лук, за спиною сагайдак з стрілами. Біля ніг Діни маленька і струнка лань, їхні тіла світять зсередини місячним сяйвом. Діна підходить до Валєріка, цілує його в нещасний лоб і разом з ланню випли ває в вікно під шалений акомпанемент вовків, тигрів, гієн, і всіх інших істот, котрим не спиться вночі.
 Валєрік (маніякально бурмоче уві сні). Діана!
 Енгельс Гасанович. Гилупий, какой ти гилупий, малшик!
 Голос тигра. Аум!

  Завіса